Истинная жизнь Севастьяна Найта

Вместо предисловия

Вместо предисловия представлена переписка между Эдмундом Уилсоном и Владимиром Набоковым в октябре 1941 года. Уилсон пишет Набокову из Массачусетса, восхищаясь романом «Севастьян Найт», который он только что прочитал в корректуре. Он отмечает, что Набоков пишет на английском так, что не похож ни на одного другого английского писателя, и ставит его в один ряд с Конрадом. Особенно ему нравятся главы о поисках русских женщин, описание книги о смерти и сон повествователя. Уилсон выражает желание прочитать русские книги Набокова, когда его русский язык станет лучше.

Набоков отвечает на следующий день, благодаря Уилсона и сообщая, что написал роман пять лет назад в Париже, используя биде вместо письменного стола. В постскриптуме он опровергает предположение Уилсона о «шахматной идее» в книге, говоря, что её нет. Завершается фрагмент цитатой из рекламного предуведомления Уилсона, где он обещает читателю особый сюрприз, который не хочет раскрывать.

Предисловие переводчика

В предисловии переводчик Геннадий Барабтарло рассказывает об истории перевода романа Набокова «Истинная жизнь Севастьяна Найта» на русский язык. Он вспоминает, как вдова писателя сначала предложила ему перевести «Аду», но эта попытка не удалась, после чего он взялся за «Севастьяна Найта». Описываются обстоятельства создания романа в Париже в 1938–1939 годах, его публикация в 1941 году и холодный приём критики. Барабтарло объясняет трудности перевода, связанные с именем героя: по-русски его следует писать «Севастьян», а не «Себастьян», поскольку в этом имени скрыта анаграмма — «Sebastian Knight» означает «Knight is absent», то есть «Найт отсутствует». Эта загадка названия составляет ключ к пониманию романа, где биограф В., собирая материалы о брате, сам становится персонажем его последней книги, а существование самого героя ставится под сомнение. Также переводчик делится личным воспоминанием о работе над главой в Хельсинки, где он наблюдал загадочные флаги, что навело его на размышления о набоковских указательных знаках и скрытых смыслах.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Первая глава

В этой главе рассказчик, сводный брат Севастьяна Найта, начинает повествование о его жизни. Он сообщает, что Севастьян родился в Петербурге 31 декабря 1899 года, и описывает обстоятельства его рождения, опираясь на дневник некой Ольги Олеговны Орловой. Рассказчик раскрывает, что у них общий отец, который был женат дважды: сначала на Виргинии Найт, матери Севастьяна, затем на матери самого рассказчика. Отец, бравый кавалергард, был человеком энергичным и жизнерадостным, но первый брак его оказался несчастливым: Виргиния, женщина беспокойная и взбалмошная, бросила мужа и четырёхлетнего сына. Она ненадолго появляется в 1908 году, чтобы увидеть Севастьяна, а в следующем году умирает на юге Франции.

Второй брак отца был счастливым, однако в 1913 году, узнав, что некий Пальчин был любовником Виргинии, отец вызывает его на дуэль. Отец получает ранение, но не умирает сразу — он подхватывает простуду и умирает месяц спустя. Глава завершается воспоминанием Севастьяна о дне дуэли: он возвращается из школы и застаёт в передней рыдающего денщика. Рассказчик также упоминает, что намерен исправить ошибки биографии, написанной неким Гудманом.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Вторая глава

В этой главе рассказчик, младший сводный брат Севастьяна Найта, опровергает поверхностную биографию, написанную неким Гудманом, который исказил детство писателя, утверждая, будто русское воспитание причиняло мальчику страдания. Вместо этого рассказчик делится собственными воспоминаниями: Севастьян рисует акварелью при керосиновой лампе, возвращается из школы в гимназической блузе, катается на велосипеде, не обращая внимания на младшего брата, а позже пишет романтические английские стихи в чёрной тетради, подписывая их изображением шахматного коня. Рассказчик признаёт, что не может составить связный образ брата из-за его постоянной холодности.

Далее он приводит отрывок из книги Севастьяна о посещении Рокбрюна, где умерла его мать, — оказалось, что он ошибся городом. В конце главы рассказчик едет в Лозанну к старой швейцарской гувернантке, но её воспоминания путаны и ненадёжны, она не знает о смерти Севастьяна, и встреча оказывается бесполезной.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Третья глава

В ноябре 1918 года семья рассказчика бежит из революционной России. Они ждут на вокзале Севастьяна, который задерживается, но успевает в последний момент. Выясняется, что капитана Белова арестовали и позже расстреляли. После перехода в Финляндию мать с рассказчиком едут в Париж, Севастьян — в Лондон и Кембридж. Рассказчик вспоминает историю о том, как в 1917 году Севастьян исчез с поэтом-футуристом Паном и его женой, путешествуя по востоку, и вернулся без объяснений. Позже Севастьян приезжает в Париж, выглядит по-английски, говорит с трудом по-русски. После смерти матери он приезжает на похороны, предлагает деньги, но держится отстранённо. При прощании рассказчик чувствует жалость к брату, но не может выразить свои чувства.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Четвертая глава

Рассказчик, сводный брат Севастьяна Найта, описывает, как через два месяца после смерти писателя он приступает к работе над его биографией. Он сожалеет, что никогда не говорил с братом о литературе, и размышляет о том, что между ними существует некое глубинное родство ритма и психологическое сродство, которое поможет ему в исследовании. Признавая собственную литературную неопытность, он даже берёт заочный курс для начинающих авторов, но безуспешно.

Затем рассказчик впервые посещает лондонскую квартиру Севастьяна и разбирает его вещи: одежду, мебель, книги, письменный стол. Он находит две пачки писем с пометкой «уничтожить» — от Клэр Бишоп и от неизвестной русской женщины, чьи слова он успевает прочесть в пламени камина. Среди прочего он обнаруживает фотографии некоего господина N., собиравшиеся для ненаписанной книги, черновик рассказа, деловую переписку и, наконец, письма матери и свои собственные, которые указывают ему дальнейший путь исследования.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Пятая глава

В этой главе рассказывается о студенческих годах Севастьяна Найта в Кембридже, как их вспоминает его друг, с которым беседует рассказчик. Севастьян сначала очарован атмосферой университета, но вскоре осознаёт своё глубокое одиночество и неспособность вписаться в окружение. Он пытается подражать английским студентам, совершает неловкие ошибки, знакомится с эксцентричным Горжетом, но постепенно отстраняется от обычной студенческой жизни. Друг рассказывает о его странных привычках, о том, как Севастьян писал стихи, о его иностранном акценте и забавном случае с наставником, который принял его за русского. В конце выясняется, что кто-то собирает материалы для биографии Севастьяна, и из тумана раздаётся вопрос о нём.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Шестая глава

Рассказчик размышляет о ненадёжности воспоминаний и о том, как трудно восстановить правду о прошлом. Он отправляется в Лондон к мистеру Гудману, бывшему секретарю Себастьяна, надеясь получить сведения. Гудман, однако, отговаривает его от написания биографии, утверждая, что Себастьян не был великим писателем и что такая книга не найдёт читателей. Разочарованный рассказчик уходит, но его догоняет секретарша Элен Пратт, которая говорит, что хорошо знала Себастьяна, и упоминает, что у неё есть подруга Клэр Бишоп, желающая встретиться с рассказчиком. Она также сообщает, что Гудман написал книгу о Себастьяне, которая ей не нравится. Рассказчик уходит, думая о неприятном сходстве лица Гудмана с коровьим выменем.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Седьмая глава

Рассказчик, брат Севастьяна Найта, разбирает вышедшую биографию писателя, написанную неким Гудманом. Он считает книгу поверхностной и лживой: Гудман объясняет судьбу Найта влиянием послевоенной эпохи, но рассказчик уверен, что это неверно. Он приводит примеры анекдотов из книги, которые на самом деле заимствованы у Джерома К. Джерома и Чехова, и цитирует собственные слова Севастьяна, показывающие его внутренний мир, не зависящий от времени. Рассказчик также упоминает, что Гудман прислал ему книгу и счета, из которых явствует, что он бессовестно обманул Севастьяна в денежных делах. В итоге рассказчик намерен продолжить разоблачение Гудмана, но пока оставляет эту тему.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Восьмая глава

Рассказчик вспоминает, как в конце 1924 года случайно встретил в парижском кафе своего брата Севастьяна, с которым не виделся два года. Севастьян сидит с молодой женщиной, Клэр Бишоп, и ведёт себя непринуждённо и благополучно: он только что закончил роман, издатель доволен. Рассказчик чувствует себя лишним и вскоре прощается, проводив брата и Клэр до метро.

После смерти Севастьяна к рассказчику приходит мисс Пратт с вопросом о письмах Клэр Бишоп, которая теперь замужем и не желает вспоминать прошлое. Рассказчик пытается встретиться с Клэр, но муж отказывает ему. Тогда он выслеживает её на улице, однако, увидев её беременной и погружённой в себя, понимает, что не может заговорить с ней. Он лишь делает вид, что поднял обронённый ключ — ключ от квартиры Севастьяна, — и она, не узнав его, проходит мимо.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Девятая глава

В главе рассказывается о шестилетних близких отношениях Севастьяна Найта и Клэр Бишоп. За это время Севастьян написал два романа и несколько рассказов, а Клэр была свидетельницей его творческих мук, помогая печатать рукописи и поправляя его английский. Их совместная жизнь проста и естественна, без формальностей брака. Клэр — одинокая девушка с воображением и чувством юмора, идеально подходящая Севастьяну. Весной после выхода первого романа, не имевшего успеха, они счастливы. Однако летом 1926 года Севастьян скрывает от Клэр свой визит к врачу: у него обнаруживают сердечную болезнь, от которой умерла его мать. Несмотря на это, он продолжает работать над романом «Успех». В конце главы он завершает книгу и лежит на полу в кабинете, объявляя, что окончил постройку мира.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Десятая глава

В этой главе рассказчик подробно разбирает первый роман Севастьяна Найта «Грань призмы», отмечая его пародийную природу и мастерство автора в высмеивании литературных штампов. Он пересказывает сюжет: в пансионе убит торговец картинами, приезжает сыщик, но задерживается, а все постояльцы оказываются связаны родством. В финале выясняется, что убитый инсценировал свою смерть, сняв маскировку. Затем рассказчик переходит к следующему роману «Успех», где автор исследует случайную встречу коммивояжера и девушки, разбирая причины и следствия, ведущие к этой встрече, и показывает, как судьба почти сводит их несколько раз. В конце приводится отрывок из «Успеха» о Вильяме, который после свидания с Анной испытывает смесь счастья и тоски, размышляя о смерти и неизбежности расставания.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Одиннадцатая глава

Рассказчик, биограф Севастьяна Найта, признаётся в трудностях своей работы и получает сведения от поэта Шелдона. После успеха романа «Успех» Севастьян ведёт себя замкнуто и раздражительно, отказывается от общения с поклонниками и критиками. Клэр, его возлюбленная, пытается разделить его славу, но он всё больше отдаляется, погружаясь в творчество. В 1929 году он уезжает лечиться в Блауберг, отвергнув попытку Клэр поехать с ним. Позже рассказчик встречает его в Париже: Севастьян выглядит усталым и холодным. По возвращении в Лондон он полностью перестаёт разговаривать с Клэр, которая признаётся Шелдону, что Севастьян «сошёл с ума». Шелдон требует у Севастьяна объяснений, но тот отвечает уклончиво, и Шелдон прямо спрашивает, что тот сделал с Клэр.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Двенадцатая глава

Шелдон так и не узнал подробностей отношений Севастьяна с Клэр: известно лишь, что после поездки в Лондон Севастьян получал от неё письма на русском, а затем уехал на несколько месяцев. Клэр тихо исчезла из его жизни, переехала и через пять лет вышла замуж. В это время Севастьян начал писать «Забытые вещи», где одна глава содержит вымышленное письмо о разрыве — возможно, отражающее его собственные чувства к Клэр. Вернувшись в Лондон, он перенёс сердечный приступ, а его литературные дела пришли в полный беспорядок, так как раньше ими занималась Клэр. Появляется господин Гудман, который становится его секретарём, но впоследствии оказывается ненадёжным и самовлюблённым; Севастьян увольняет его. В конце главы рассказчик беседует с Роем Карсвелом о портрете Севастьяна, где тот изображён смотрящим в воду, и выражает желание разыскать Клэр, которую считает недостающим звеном в жизни писателя.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Тринадцатая глава

Рассказчик отправляется в Блауберг, где в июне 1929 года его покойный брат Севастьян Найт познакомился с русской женщиной, чьё имя ему неизвестно. Он пытается выяснить её личность через управляющего гостиницей «Бомонт», но тот отказывается показать регистрационные книги и сообщить имена постояльцев. Расстроенный неудачей, рассказчик возвращается поездом в Страсбург. В вагоне он знакомится с господином Зильберманом, бывшим полицейским, ныне торгующим кожаными изделиями. Узнав о затруднении рассказчика, Зильберман предлагает помощь: он обещает достать список всех постояльцев гостиницы за нужный период и найти русскую даму. Они договариваются встретиться в Страсбурге в пятницу, причём Зильберман отказывается от гонорара, прося лишь прислать ему будущую книгу о Севастьяне.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Четырнадцатая глава

Рассказчик получает от управляющего блаубергской гостиницей Зильбермана список постояльцев, среди которых могли быть женщины, знавшие Севастьяна Найта. После отсева большинства кандидатур остаются четыре имени, и рассказчик решает начать с берлинского адреса Елены Гринштейн. Он застаёт её в доме, полном скорбящих по умершему родственнику, и она оказывается не той женщиной, которую он ищет. Однако она направляет его к семье Розановых, и разговор с Наташей Розановой открывает ему историю первой отроческой любви Севастьяна — летнего романа шестнадцатилетнего юноши с девушкой, чей облик остаётся в его воспоминаниях лишь контуром. Рассказчик воссоздаёт сцены той поры: лодку на реке, чтение стихов, прощание, слово «yes», выведенное на земле. В конце главы брат Наташи, отвозящий рассказчика на вокзал, неохотно замечает, что Севастьяна в гимназии не очень любили.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Пятнадцатая глава

Рассказчик возвращается в Париж и решает проверить оставшиеся адреса из списка возможных знакомых Севастьяна. Первым он посещает Поля Речного, русского эмигранта, который живёт с женой и маленьким сыном в скромной квартире, где идёт партия в шахматы. Во время разговора выясняется, что нынешняя жена Речного, Варвара Митрофанна, никогда не бывала в Германии, и рассказчик, очевидно, ищет его первую жену — Нину Туровец. Речной рассказывает о ней: они познакомились в Остенде в 1927 году, она была типичной светской прожигательницей жизни, любила вечеринки, дорогие наряды и скандалы, придумывала себе болезни и ездила по курортам. В июне 1929 года она была в Блауберге одна, но Речной не знает, встречалась ли она там с кем-либо. Он не слышал ни о каком англичанине, хотя упоминает молодого американца в Сент-Максиме. Рассказчик уходит, не получив прямого ответа, но узнав имя — Нина Туровец — и некоторые подробности её жизни.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Шестнадцатая глава

Рассказчик продолжает поиски любовницы своего покойного брата Севастьяна Найта. Он сомневается, что ею могла быть первая жена Пал Палыча, и отправляется к мадам фон Граун, но застаёт лишь её подругу мадам Лесерф. Та показывает портрет Элен и обещает устроить встречу. Затем рассказчик пытается разыскать Лидию Богемскую, но находит лишь пожилую женщину с оранжевыми волосами, которая оказывается не той. На следующий день он снова приходит к мадам Лесерф, которая рассказывает ему историю романа Элен с неким человеком, очень похожим на Севастьяна: тот был мрачен, ревнив, мучил её, и в конце концов она отказалась от него. Рассказчик убеждается, что это был его брат, и решает непременно увидеть Элен. Мадам Лесерф приглашает его приехать к ней в воскресенье, чтобы он наверняка застал подругу.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Семнадцатая глава

Рассказчик приезжает в Леско, в дом мадам Лесерф, надеясь встретить там Елену фон Граун, подругу покойного возлюбленного Севастьяна. Он написал Елене письмо, чтобы предупредить о своём визите, чем вызывает недовольство хозяйки. За завтраком присутствуют скучный муж мадам Лесерф, который вскоре уезжает, молчаливый светловолосый господин и пожилая родственница. Когда Елена наконец приезжает, мадам Лесерф перехватывает её и сообщает рассказчику, что та обиделась на его письмо и говорить с ним не желает.

Во время прогулки по саду рассказчик замечает, что хозяйка ведёт себя странно и явно что-то скрывает. Он решает проверить её, произнеся по-русски фразу о пауке на её шее, — и она мгновенно реагирует, выдавая, что понимает русский язык. Рассказчик осознаёт, что мадам Лесерф всё это время говорила о себе, а не о своей подруге, и что она, вероятно, и есть та самая женщина из прошлого Севастьяна. Он решает уехать, не дожидаясь разговора с Еленой, намереваясь позже послать хозяйке экземпляр своей книги, чтобы она поняла, что он разгадал её игру.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Восемнадцатая глава

Рассказчик вспоминает, что так и не задал Нине вопрос о том, понимала ли она, насколько значителен Севастьян как писатель. Он размышляет о последнем и лучшем романе Севастьяна — «Сомнительном асфоделе», описывая его тему: умирающий человек, чьё сознание пропускает через себя множество чужих жизней и образов, пока смерть не приближается. Книга построена как череда мыслеобразов, которые постепенно сменяются грубыми видениями, а затем боль угасает. В финале автор будто готовится открыть абсолютную истину о жизни и смерти, но в последний момент умирающий умирает, и ответ так и остаётся неназванным. Рассказчик признаётся, что иногда чувствует, будто разгадка спрятана где-то в тексте.

Далее он вспоминает, как в холле парижского отеля увидел объявление о выходе книги и позавидовал Севастьяну, представляя его успешным и счастливым. Разговор с англичанином, который назвал Найта снобом и предпочёл другого писателя, разочаровывает рассказчика. Рецензии на роман были хвалебными, но с намёком на усталость автора. Рассказчик дал книгу приятелю, тот её потерял, и он купил новый экземпляр. Эта книга — его любимая у Севастьяна, и он иногда думает, что её можно было бы перевести на русский.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Девятнадцатая глава

Повествователь восстанавливает последний год жизни Севастьяна Найта. После выхода романа «Сомнительный асфодель» Севастьян пытается увидеть Нину, но получает отказ. Он возвращается в Лондон, где безуспешно ищет утешения в обществе: встречает Элен Пратт, ходит в театры и кино, смотрит один и тот же фильм. Летом он болеет, осенью уезжает к малознакомым людям, но внезапно уходит. В ноябре он молча завтракает с Шелдоном, после чего следует пробел в его биографии.

В январе 1936 года повествователь, находясь в Марселе, получает от Севастьяна письмо на русском языке из парижской санатории. Севастьян просит приехать, упоминает доктора Старова и просит сжечь некие документы. Повествователь тронут, но не осознаёт серьёзности болезни. Он планирует поездку, но из-за работы откладывает её. Ночью ему снится тревожный сон о Севастьяне с искалеченной рукой. Проснувшись, он решает ехать немедленно, но рабочие дела задерживают его. В пятницу он получает телеграмму от Старова о безнадёжном состоянии Севастьяна. Он бросается на вокзал, садится в поезд, но понимает, что забыл письмо с адресом.

Истинная жизнь Севастьяна Найта / Двадцатая глава

Рассказчик, брат писателя Севастьяна Найта, мчится в поезде через ночь, получив телеграмму о смертельной болезни брата. Он мучительно пытается вспомнить название санатория, начинающееся на «М», и боится опоздать. В Париже он безуспешно ищет доктора Старова, затем вспоминает: Сен-Дамье. На такси, потом поездом он добирается до больницы, где его проводят к палате, и он сидит, слушая дыхание спящего, уверенный, что это Севастьян. Однако выясняется, что он ошибся палатой: Севастьян уже умер, а он слушал дыхание другого пациента. В финале рассказчик осознаёт, что его жизнь изменилась: он чувствует себя Севастьяном, их души слились, и он не может выйти из этой роли.

Тайна Найта / 1

Автор сетует на упадок качества набоковедческих исследований за последние пятнадцать лет: их стало много, но они поверхностны. Он вспоминает, как в 1999 году предлагал профессору Стивену Паркеру объявить годичный мораторий на публикации о Набокове, чтобы дать полю отдохнуть, но его не восприняли всерьёз. По его мнению, необходимо заново осмыслить направление и метод изучения, сосредоточившись на совокупности сочинений писателя как единого целого. Он ссылается на Флоренского о взаимосвязи элементов произведения и отмечает, что ранние исследования занимались лишь приёмами и материалом прозы, тогда как метафизическое и нравственное содержание открылось позже. Теперь же критика скатывается к политическому утилитаризму. Автор убеждён, что плодотворные открытия ждут тех, кто поймёт поэтику, физику и метафизику Набокова, рассматривая его книги как главы одного пожизненного опуса.

Тайна Найта / 2

В главе рассматривается идея о том, что в романах Набокова повторяются определённые ситуации, как замечает персонаж Джоана Клеменс. Автор задаётся вопросом, можно ли свести все эти повторения к нескольким базовым комбинациям. Затем он проводит аналогию между книгами Набокова и кукурузным лабиринтом на американских равнинах: посетитель получает карту со станциями, которые нужно находить по порядку, пробивая отметки особыми дыроколами. Так же и читатель должен самостоятельно разгадывать правила набоковского текста. Особое внимание уделяется архитектуре книги, соотношению частей, тематическим связям и управлению временем. В конце заявляется, что предметом дальнейшего анализа станут тайные ходы и повествовательные наслоения в первом романе, написанном Набоковым на неродном языке.

Тайна Найта / 3

В главе рассматривается переход Набокова к повествованию от первого лица в его англоязычных романах, который сопровождался отказом от привычного для русских произведений третьего лица. Автор отмечает, что набоковские рассказчики часто оказываются ненадёжными: они могут быть мертвы до начала истории или обладать сверхъественным знанием, а их нравственные изъяны проявляются постепенно, оставляя читателю задачу переосмыслить повествование. Приводятся примеры из «Лолиты», «Ады» и других книг, где герой-повествователь — тонкий наблюдатель, но не способен понять смысл увиденного. Также упоминаются классификации Женетта и Макгэйла, причём критик упускает «Пнина», где игра с первым лицом особенно ярка. В итоге читатель оказывается в ситуации неопределённости, разрешаемой лишь через осознание искусственности текста.

Тайна Найта / 4

Глава посвящена разбору повествовательной структуры романов Набокова, прежде всего «Истинной жизни Севастьяна Найта» и «Бледного огня». Автор объясняет, что в этих книгах главный вопрос не «кто совершил преступление», а «кто написал текст». Для «Бледного огня» перечисляются пять основных теорий о том, кто создал все части книги: от профессора Кинбота до духа утопленницы Хэйзель. Затем рассматривается первый английский роман Набокова, который сам писатель считал слабым. На поверхности биограф В. описывает жизнь своего покойного сводного брата, писателя Севастьяна Найта. Однако при повторном чтении возникают пять последовательных возможностей: от простого жизнеописания до того, что и В., и Севастьян выдуманы неким третьим лицом. Метод В. заключается в движении назад, к смерти брата, и его повествование подозрительно повторяет сцены из книг Найта, что порождает взаимоисключающие трактовки. Пятая возможность переносит загадку в план, где автор сам играет роль «человекообразного божества».

Тайна Найта / 5

Глава представляет собой размышление о природе авторства и о романе «Истинная жизнь Севастьяна Найта». Рассказчик рассуждает о различии между «писателем» и «творцом», отмечая, что Набоков ценил композицию и сочинение. В романе обнаруживаются шахматные аллюзии (Найт, Бишоп, Туровец, Рокбрюн), но они оказываются ложным следом. Биограф В. подозрительно много знает о Севастьяне и пишет слишком хорошо для человека, который отрицает свой талант; возникает мысль, что В. сам выдумал биографию. Книга превращается в историю о том, как В. сочиняет роман. Также рассматривается мотив загадочного помощника: сначала это гном в роще, затем кроткий человечек у Севастьяна, потом персонаж Силлер из повести, и наконец господин Зильберман, появляющийся перед В. в поезде. Этот повторяющийся образ ставит вопрос о природе повествователя, который словно движется по винтовой лестнице между реальностью и вымыслом.

Тайна Найта / 6

В этой главе рассматривается продолжение биографического труда В. о Севастьяне Найте. В. признаёт, что его розыски обладают собственной магией и логикой, напоминающей сновидение, и что его вело по верному пути. Он мастерски воссоздаёт первую любовную драму Севастьяна в четырёх актах, хотя эти сведения невозможно почерпнуть ни из книг Найта, ни от Наташи Розановой, что наводит на мысль о вмешательстве духа Севастьяна, диктующего биографу ход повествования.

Во второй части книги В. переходит к активным поискам роковой женщины и, пренебрегая предупреждением Зильбермана, попадает под влияние Нины Лесерф. Он не замечает пошлости её монолога и жестоких выпадов против брата, будучи отравлен её обаянием, хотя на мгновение прозревает, когда она наносит ему быстрый удар. Отдельный эпизод — встреча с беременной Клэр, которой В. подаёт ключ от квартиры Севастьяна, что порождает двусмысленность: возможно, дух Севастьяна направляет руку биографа, ведя его от одного поворотного пункта к другому, но не раскрывая главной тайны.

Тайна Найта / 7

В главе рассматривается замысел романа Набокова «Истинная жизнь Севастьяна Найта». Автор утверждает, что герой не умирает, а исчезает, и разгадка скрыта в анаграмме имени: Sebastian Knight означает «Найта нет». В пользу этого приводятся доводы: имя Севастьян было необычным для русской среды того времени, а в книге множество криптограмм, например, фамилия госпожи Пратт — анаграмма слова «ловушка», а мадам Лесерф оказывается Ниной Речной. Автор также замечает, что Севастьян, как художник слова, подозревает о своей онтологической природе персонажа, и ключевая криптограмма — слово «книга», скрытое в фамилии Киган, — связывает идеи смерти и книги, намекая на незавершённость жизни и возможность словесного кода, разгадывающего тайну бытия.

Тайна Найта / 8

В этой главе разбирается скрытый смысл имени Севастьяна Найта. Оно повторяется в заглавии, в начале и конце глав, словно заклинание. Ключом оказывается шахматный конь: Найт подписывал ранние стихи чёрным конём, а больница, куда В. тщетно стремится, называется «Сен-Дамье», что по-французски значит «шахматная доска». Так фраза «конь снят с доски» превращается в «Найта нет». Автор проводит параллель с романом «Отчаяние», где имя Феликс («счастливый») опровергает пушкинскую строку «на свете счастья нет». Свидетели, которые могли бы усомниться в существовании Найта, показаны ненадёжными. В. перечитывает финал «Сомнительного асфоделя», ища разгадку, но внутреннее зрение не находит её, хотя ключ, по мысли рассказчика, начертан повсюду — в заглавии, в начале и конце глав.

Тайна Найта / 9

В этом эссе Геннадий Барабтарло разбирает роман Набокова «Истинная жизнь Севастьяна Найта», сосредоточившись на его загадочной структуре и анаграмматическом заглавии. Он отмечает, что повествователь В. не может умереть в книге, потому что сам является книгой, а Севастьян, отсутствуя как персонаж, воплощается в тексте. Анализируется финал, где В. отождествляет себя с Севастьяном, и обсуждается приём «зеркальности», когда герой словно проваливается в зазеркалье. Барабтарло связывает эту особенность с другими произведениями Набокова, где первое лицо не присутствует, а заменяется другим.

Во второй части эссе описывается рукопись романа, хранящаяся в Библиотеке Конгресса. Сохранилось лишь около половины черновика, и Барабтарло перечисляет разночтения: изменения имён персонажей (например, Георгий Гречин вместо В., Кларисса вместо Ларисы), первоначальные названия книг Севастьяна, а также правки, внесённые в разные издания. Он также отмечает литературные аллюзии, включая отсылки к Чехову и Томасу Манну, и подчёркивает, что рукопись даёт материал для исследователей.