Бледный огонь

От переводчицы

В этом фрагменте переводчица рассказывает о работе над русским переводом «Бледного огня». Черновой перевод потребовал ещё более трёх лет дополнительной правки перед публикацией. Она отмечает, что набоковские тексты сложны сами по себе, но здесь добавились особые трудности: примечания к поэме не являются обычными комментариями, и их связь с цитируемыми строками должна сохраняться, что не всегда достигается точным переводом. В нескольких случаях ей пришлось отступить от оригинала: в одних строках она пытается передать хотя бы намёк на игру слов, в других — вводит ритм, чтобы сохранить ауру «Лесного царя», а кое-где не обойтись без рифмы. Она признаёт, что стремилась к максимальной смысловой близости, но не уверена, что ей удалось постичь и передать всю сложную внутреннюю перекличку мыслей и образов. Подпись: Вера Набокова, Монтрё, 16 ноября 1982 года.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Предисловие

В предисловии редактор и комментатор Чарльз Кинбот описывает рукопись поэмы «Бледный огонь» Джона Фрэнсиса Шейда — девятьсот девяносто девять строк, написанных за последние двадцать дней жизни поэта. Кинбот подробно рассказывает о физическом состоянии рукописи, о датах создания каждой из четырёх песен и опровергает обвинения критиков в том, что текст неполон или фрагментарен. Он объясняет, как получил права на публикацию, убедив вдову поэта Сибиллу подписать соглашение, и как стал редактором.

Далее Кинбот вспоминает историю своей дружбы с Шейдом: их знакомство в феврале 1959 года, совместные прогулки, наблюдения за домом соседей. Он описывает враждебность академического окружения, зависть коллег и насмешки в свой адрес. Кинбот выражает глубокое восхищение поэтом и его творчеством, а в конце заявляет, что без его комментариев поэма лишена человеческой реальности.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Бледный огонь (поэма в четырех песнях) / Песнь первая

В первой песни поэмы лирический герой вспоминает своё детство и юность, размышляя о восприятии мира через отражения в оконном стекле, о снегопадах и следах фазана на снегу. Он описывает родительский дом, где его воспитывала эксцентричная поэтесса, и вспоминает родителей-орнитологов, умерших, когда он был ребёнком. Герой рассказывает о своём увлечении фотографированием взглядом, о религиозных сомнениях и ощущении заключённости в «клетку» мира. В одиннадцать лет с ним случается приступ — внезапное ощущение растворения в пространстве и времени, которое повторяется в течение одной зимы, а затем проходит. Врач объявляет его исцелённым, но герой признаётся, что изумление и стыд от этого переживания не покидают его до сих пор.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Бледный огонь (поэма в четырех песнях) / Песнь вторая

Вторая песнь поэмы начинается с размышлений лирического героя о смерти и загробной жизни. Он вспоминает свою тётю Мод, умершую в восемьдесят лет после инсульта, и её угасающий рассудок. Герой рассуждает о том, что человеческое воображение неспособно представить истинную природу посмертия.

Затем он обращается к воспоминаниям о своей жене: их знакомстве на выпускном пикнике у водопада и своей любви к ней. Далее следует трагическая история их дочери Хейзел — некрасивой, неуклюжей девочки, которая так и не стала красавицей, страдала от одиночества и странных страхов. В один из вечеров ей назначили свидание, но кавалер не явился. Хейзел сказала, что поедет домой, однако сошла с автобуса в Локенхеде. Родители, смотревшие телевизор, не дождались её звонка. В полночь приехала полицейская машина: Хейзел утонула, ступив в холодное озеро в ночь оттепели.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Бледный огонь (поэма в четырех песнях) / Песнь третья

Рассказчик переезжает в горный городок и начинает преподавать в институте, посвящённом подготовке к загробной жизни. Он размышляет о смерти, критикует упрощённые представления о рае и вспоминает гибель дочери. Во время лекции у него случается сердечный приступ, и он переживает клиническую смерть, во время которой видит белый фонтан. После возвращения к жизни он узнаёт о женщине, описавшей похожее видение, и едет к ней, но та оказывается пустой и болтливой. Журналист, записавший её рассказ, сообщает, что в тексте была опечатка: вместо «фонтана» следовало читать «гора». Рассказчик приходит к выводу, что смысл не в самих видениях, а в узоре совпадений и случайностей, которые складываются в некий замысел. Он возвращается домой, ощущая слабую надежду на постижение этого замысла.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Бледный огонь (поэма в четырех песнях) / Песнь четвертая

В четвёртой песне поэмы лирический герой рассуждает о двух способах сочинения стихов: один — чисто умственный, мучительный, другой — с помощью пера, когда рука поддерживает мысль. Он описывает своё утро, бритьё в ванне с самодельным приспособлением, иронизирует над рекламой бритв. Затем он перечисляет то, что ненавидит: джаз, абстрактное искусство, прогрессивные школы и тому подобное. Он говорит о своей музе-оборотне, которая всегда с ним, и о любимой жене, чьё присутствие ощущается в каждом слове. Он вспоминает свои ранние книги и утверждает, что верит в загробную жизнь и в то, что его дочь жива. В финале он видит закат, бабочку и человека, толкающего пустую тачку.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 1

Комментатор разбирает начальные строки поэмы, где образ птицы, разбившейся о стекло, вызывает у него воспоминания о Джоне Шейде в отрочестве — юноше, впервые переживающем эсхатологическое потрясение при виде мёртвой птицы. Сам комментатор вспоминает, как, поселившись в Нью-Уае, учился различать местных птиц у молодого садовника, и с иронией описывает своё разочарование от несоответствия европейских названий американским видам. Он также упоминает земблянскую птицу сампель, изображённую на гербе короля Карла Возлюбленного.

Далее комментатор сообщает, что поэма была начата ровно в полночь 1 июля, и связывает эту дату с отъездом из Зембли будущего цареубийцы Градуса, который покинул Онхаву 5 июля самолётом до Копенгагена.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 2

В этом комментарии рассказчик обсуждает намёк на Земблю, свою родину, и приводит фрагмент черновика о неком короле. Он сетует, что жена короля, противница Карла, контролировала каждую строчку, которую тот ей показывал, и не позволяла использовать весь собранный материал. Затем рассказчик описывает царствование этого короля (1936–1958) как период мира и гармонии: парламент действовал в согласии с Королевским Советом, процветали искусства и чистая наука, налоговая система была совершенна, бедные богатели, а богатые беднели. Политические смутьяны бедокурили на деньги соседней гигантской державы.

Далее речь идёт о короле как учёном: под влиянием дяди Конмаля, переводчика Шекспира, он увлёкся литературоведением и, исполняя предсмертную просьбу дяди «Учи, Карлик!», читал лекции под чужим именем, в гриме, парике и с фальшивой бородой. Во время преподавания он ночевал в скромной холостяцкой квартирке в Кориолановом переулке, которую рассказчик вспоминает с ностальгией, противопоставляя её дворцу и ненавистной Палате Совета.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 3

В этом комментарии рассказывается о необычном совпадении: поэт Шейд в своём произведении как будто упоминает человека, которого он ещё не мог знать, — некоего Градуса. Далее приводится подробная биография этого персонажа. Йакоб Градус, известный под разными именами, утверждал, что его фамилия происходит от русского слова «виноград». Его отец был пастором в Риге, семья занималась винным делом. После смерти родителей мальчика усыновил однофамилец-купец. Градус изучал фармакологию, работал дегустатором вин, затем ввязался в подрывную деятельность, женился в Зембле и примкнул к экстремистской партии. В день, когда Шейд начал вторую песнь своей поэмы, Градус отправился в Западную Европу с пистолетом и злым умыслом. Комментатор обещает проследить за его путём через всю поэму, следуя за ритмом и словами.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 4

В этом фрагменте комментария к поэме автор рассуждает о персонаже, названном в тексте. Он описывает его как долговязого, с ястребиным носом и довольно симпатичного частного сыщика, очевидно, имея в виду Шерлока Холмса из рассказов Конан-Дойля. Комментатор признаётся, что в данный момент не имеет возможности проверить, какой именно из рассказов имеется в виду, и подозревает, что поэт просто выдумал упомянутое «Дело о повернутых вспять башмаках». Таким образом, комментарий выражает сомнение в достоверности отсылки и предполагает, что она могла быть вымышленной.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 5

В этом фрагменте комментатор размышляет о том, почему поэт в начале своего произведения, открывающегося благоуханной летней ночью, настойчиво вводит зимние образы. Он замечает, что механизм ассоциаций легко проследить — от стекла к хрусталю и далее ко льду, однако скрытый источник этого выбора остаётся неясным. Комментатор осторожно отвергает мысль, что на поэта повлияло его знакомство с будущим комментатором, состоявшееся зимой. Затем он обращает внимание на последнее слово в одной из строк, определяемое в его словаре как «последовательность капель, падающих с карниза», и вспоминает, что впервые встретил его у Томаса Харди. Мороз, по его словам, увековечил эту капель. Наконец, он указывает на яркий намёк «стройных стилетов», связывая блеск солнца с блеском стали, а также с тенью плаща, кинжала и цареубийства.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 6

В комментарии рассматривается черновой вариант строк поэмы, где говорится о ворах, уносящих солнце и месяц. Комментатор проводит параллель с монологом Тимона из «Тимона Афинского» Шекспира, где персонаж обращается к трём ворам. Поскольку у него нет под рукой библиотеки, он делает обратный перевод этой сцены с земблянского стихотворного перевода, чтобы процитировать её. Суть цитаты: солнце ворует у моря, месяц крадёт свет у солнца, а море растворяет месяц. В конце комментатор отсылает к примечанию, где обсуждаются переводы Шекспира, выполненные Конмалем.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 7

К концу мая рассказчик начинает различать, как его образы воплощаются в поэме Шейда. Он активно внушает поэту своё видение Зембли, навязывая ему сюжеты, рифмы и даже предлагая записывать свой голос. В июле поэма наконец начата, и за три недели Шейд создаёт тысячу строк. Рассказчик признаёт, что окончательный текст принадлежит поэту, но находит в черновиках тринадцать стихов, несущих отпечаток его темы — следы истории о Зембле и её короле. Он отмечает, что поэма была очищена от явных упоминаний, но в вариантах сохранились эти следы. Рассказчик с удовлетворением замечает, что его комментарии сами несут отблеск стиля поэта, и заверяет, что вдова и коллеги могут не беспокоиться: текст полностью авторский.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 8

Рассказчик описывает дом, который он снимает у судьи Гольдсворта, и его нелепые хозяйственные записки, касающиеся окон, кота и прочей домашней рутины. Он также вспоминает, как узнал от Сибиллы, что Шейд начал большую поэму, и как его охватило мучительное желание наблюдать за работой поэта. Он подробно рассказывает о своих тайных наблюдательных пунктах, откуда следит за Шейдом, сравнивая его творческое вдохновение с религиозным экстазом, который он однажды видел в юности.

Однажды ночью рассказчик подглядывает за Шейдом и его женой, которые плачут, а позже застаёт Шейда читающим Сибилле отрывки из поэмы. Он понимает, что Сибилла заставляет мужа вычёркивать из текста всё, что связано с земблянской темой, которой рассказчик так щедро снабжал поэта. В конце он кратко описывает окрестности и Вордсмитский университет, отмечая его удалённость от домов.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 9

В этом комментарии рассказчик размышляет о способности поэта Джона Шейда переносить в стихи живые деревья, сохраняя их сок и тень. Он вспоминает, как королева Диза, супруга земблянского короля, переписала в свой альбом четверостишие из сборника Шейда «Кубок Гебы»; это четверостишие приводится здесь — оно описывает падающий золотистый лист гинкго, похожий на старинную бабочку. Далее комментатор сообщает, что при строительстве новой епископальной церкви в Нью-Уае бульдозеры пощадили полукруг священных деревьев, посаженных садовником Репбургом в так называемой Шекспировской аллее на кампусе. В заключение он отмечает скрытую игру слов во второй строке (mus cat) и упоминает, что по-земблянски «дерево» — grados.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 10

В этом фрагменте комментария показано, как поэт Шейд правит свой черновик: он лёгкой чертой вычёркивает несколько строк. В удалённых стихах упоминаются удобное освещение для чтения, ключи во всех дверях и модный архитектор, который в сговоре с психоаналитиками проектирует родительские спальни без замков. Такой замысел, по мысли автора строк, призван обеспечить будущему пациенту будущего шарлатана заранее подготовленную «Исконную сцену». Сам акт вычёркивания показывает процесс отбора материала: Шейд отбрасывает эти ироничные строки, оставляя их лишь как след в рукописи, и тем самым демонстрирует, как рождается окончательный текст поэмы.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 11

В комментарии к строке 11 говорится о некрологе, где цитируется стихотворение Шейда, полученное от Сибиллы Шейд. Некролог утверждает, что поэт написал его в конце июня, менее чем за месяц до смерти, и что это последняя его короткая вещь. Само стихотворение описывает закатное солнце на телеантенне, тень дверной ручки, кардинала на дереве и пустые качели — всё это разбивает сердце лирическому герою.

Комментатор сомневается в датировке и предоставляет читателю решить, мог ли Шейд создать эти строки незадолго до гибели. Он подозревает, что стихотворение гораздо более раннее, написано вскоре после смерти дочери поэта, и что Шейд просто откопал его среди старых бумаг, чтобы использовать отдельные мотивы в «Бледном огне». Автор некролога, по мнению комментатора, самой поэмы не знает.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 12

Рассказчик описывает свою жизнь весной 1959 года, когда он, живя в доме Гольдсворта, постоянно испытывал страх за свою жизнь и мучительное одиночество. Он боялся убийц из Зембли, слышал угрозу в каждом ночном звуке, бродил от окна к окну и искал утешения в окнах дома соседа-поэта, даже желая, чтобы тот пережил сердечный приступ и позвал его к себе. Он упоминает беспутного квартиранта, которого в конце концов выгнал, а также странные происшествия: незапертые двери, чёрного кота с шёлковым бантом и анонимную записку, намекающую на галлюцинации, — всё это он приписывает злому шутнику среди преподавателей. После Пасхи его страхи внезапно исчезают навсегда, и в дом въезжает новый жилец Бальтазар, чьи спокойные утренние занятия садоводством приносят рассказчику умиротворение.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 13

В этом фрагменте комментария описывается черновая запись от 3 июля с несколькими ненумерованными строками, которые не зачёркнуты, но отмечены вопросительным знаком и волнистой линией. Эти строки говорят о странных событиях, которые поражают ум своей эмблематичностью, напоминая потерянные сравнения, дрейфующие без привязки. Затем приводится история северного короля, чей побег из тюрьмы удался благодаря примерно сорока сторонникам, которые нарядились в красные свитера и кепки, имитируя его, чтобы сбить с толку революционную полицию. Портрет короля не старел, поэтому подражатели были убедительны, даже если были моложе. Забавная деталь: с террасы отеля «Кронблик» один мим поднялся на подвесном кресле, как красный мотылёк, а полицейский преследовал его ниже; лжекоролю удалось спуститься по опоре канатной дороги. Комментатор с удовольствием добавляет эту деталь.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 14

В примечании рассказчик разбирает некролог Джона Шейда, написанный профессором Хёрли, и попутно сообщает сведения о родителях поэта: отце-орнитологе, в честь которого названа птица, и матери-иллюстраторше. Он сетует, что в статье нет упоминания об их дружбе, и искажены обстоятельства гибели Шейда. Затем он переходит к истории короля Альфина, отца рассказчика, — рассеянного монарха, который разбился на самолёте в 1918 году. Рассказчик вспоминает, как в детстве нашёл фотографии этой катастрофы, и описывает свою юность, смерть матери и ночь, когда он узнал о её кончине. В конце он просит вернуть ему план дворца, который он составил для Шейда, и указывает, где тот может находиться.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 15

В комментарии к строке 15 рассматривается запись на полях черновика. Из двух строк расшифровке поддаётся только первая, гласящая, что вечер — время для восхваления дня. Комментатор полагает, что его друг намеревался включить в текст нечто услышанное от него и госпожи Шейд, а именно четверостишие из земблянского подобия «Старшей Эдды» в английском переводе. Это четверостишие перечисляет, что мудрый человек хвалит день с наступлением ночи, жену после её смерти, лёд после перехода, невесту в постели и коня после испытания. Таким образом, комментатор объясняет происхождение и смысл этой маргинальной заметки, связывая её с устным источником и литературной традицией.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 16

Принц Карл-Ксаверий относится к Флёр как к сестре, хотя окружающие обсуждают её красоту и художественные достоинства. В период между смертью королевы Бленды и коронацией принц мучается бессонницей и чувством вины, а графиня, мать Флёр, плетёт интриги, подкупая слуг и организуя спиритические сеансы, где дух королевы требует от сына хранить некий цветок. Флёр поселяется в его спальне, но её попытки соблазнить его безуспешны: принц раздражён её присутствием и занят подготовкой речи. На третью ночь врываются советники и народные представители, возмущённые возможностью коронации внучки скрипача, и Флёр с матерью изгоняются. Позже принц женится на Дизе, а Флёр остаётся при дворе, пока графиня не погибает при пожаре.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 18

В комментарии к строке поэмы рассказывается о Мод Шейд, сестре Сэмюеля Шейда, жившей с 1869 по 1950 год. Отмечается, что в год её смерти Хэйзель, родившаяся в 1934-м, уже не была младенцем, вопреки тому, что может показаться из текста. Картины Мод автор комментария находит неприятными, но любопытными. Сама тётушка Мод не походила на старую деву: её экстравагантный и сардонический ум, вероятно, нередко шокировал чопорных дам из Нью-Уая. Таким образом, фрагмент даёт краткую характеристику этой второстепенной фигуры, подчёркивая её необычность и противоречивость восприятия.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 19

В черновике вместо окончательного текста приводится описание комнаты, которую сохранили в неприкосновенности. Мелочи, принадлежавшие её обитательнице, воссоздают её стиль: упоминается саркофаг из листа — мёртвый и ссохшийся кокон ночницы Actias luna. Комментатор замечает, что в его словаре это насекомое определяется как крупная хвостатая бледно-зелёная ночница, гусеница которой питается листьями карий. Он подозревает, что Шейд изменил это место, потому что название бабочки сталкивалось со словом «Луна» в следующей строке. Таким образом, фрагмент представляет собой примечание к черновому варианту, объясняющее возможную правку автора.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 20

В этом фрагменте комментария рассказывается о семейном альбоме тётушки Мод, куда она много лет собирала забавные и гротескные вырезки из журнала «Лайф». Джон Шейд позволил переписать первую и последнюю из них. Первая — реклама застёжки для брюк «Коготь» из номера 1937 года, где изображён самоуверенный молодой человек среди восторженных поклонниц. Вторая — реклама кальсон «Фиговый листок» из номера 1949 года, с современной Евой, подглядывающей за Адамом в нижнем белье. Комментатор находит эти две рекламы иронично перекликающимися и замечает, что, вероятно, существует некая тайная группа бесёнков, которым поручено устраивать непотребства в священных местах.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 21

Комментатор отмечает, что образ этих уродливых старомодных предметов странно преследовал поэта. Он вспоминает, как вырезал из газеты перепечатку старого стихотворения поэта, где сувенирная лавка также сохраняет пейзаж, любимый туристами. В этом стихотворении дух дали простирает между горой и глазом пелену голубой любовной кисеи, истинную ткань неба. Ветер долетает до сосен, и лирический герой присоединяется к всеобщей овации, но все знают, что это не может длиться: гора слишком слаба, чтобы ждать, даже если она воспроизведена и застеклена внутри него, как в пресс-папье. Так комментатор связывает навязчивый образ с поэтическим текстом, где природа заключена в сувенирную вещь.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 24

В этом фрагменте комментатор разбирает земблянское слово «muderperlwelk», обозначающее радужное облачко. Он предполагает, что выражение «ложная радуга» придумал сам Шейд. В чистовом экземпляре поэмы над этим словом Шейд карандашом написал «павлинья муха». Комментатор поясняет, что павлинья муха — это тело искусственной приманки для рыбной ловли, которую также называют мормышкой. Это объяснение он получил от хозяина автопристанища, заядлого рыболова. Также упоминаются «странные перламутровые мерцания» в соответствующих строках. Таким образом, комментарий посвящён уточнению происхождения и значения одного из образов поэмы, а также связи между заметками Шейда и пояснениями постороннего лица.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 25

В этом комментарии поясняется происхождение буквенной комбинации, составленной из двух имён: одно начинается на «Сат», другое заканчивается на «тон». Речь идёт о докторе Саттоне, одном из двух пожилых врачей, давно оставивших практику и бывших давними друзьями Шейдов. У этого доктора была дочь, которая возглавляла клуб, куда входила Сибилла. Именно Саттона комментатор имеет в виду в своих примечаниях к определённым строкам, и он также упоминается в другой строке. Таким образом, заметка уточняет, кто скрывается за этим именем и как он связан с семьёй Шейдов.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 26

В комментарии к строке 26 автор размышляет о примечании на полях, где утверждается, что в Средние века час делился на 480 унций песка или 22 560 атомов. Он признаёт, что не может проверить ни это утверждение, ни расчёт поэта о пяти минутах, то есть трёхстах секундах, поскольку не видит способа разделить 480 на 300 или наоборот, и допускает, что просто устал. Затем он упоминает, что в день, когда Шейд написал эту строку (4 июля), бандит Градус готовился покинуть Земблю, чтобы начать своё запутанное, но неуклонное продвижение через два полушария, о чём говорится в примечании к соответствующей строке. Таким образом, комментатор связывает частное наблюдение о времени с более широким сюжетным движением, оставляя читателя с ощущением усталости и недосказанности.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 27

В этом фрагменте комментария рассказывается о короле Зембли, который находится под домашним арестом во дворце во время революции. Он вспоминает, как в детстве вместе с другом Олегом обнаружил потайной ход, ведущий из дворца в театр. Теперь, оказавшись в заточении, король решает воспользоваться этим ходом для побега. Он находит старую одежду, пробирается через туннель и попадает в театр, где его встречает актёр Одон, переодетый стражником. Одон помогает королю выбраться на улицу, давая ему плащ и выводя через служебный вход. Король покидает дворец, оставляя позади охрану и заговорщиков.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 28

В этом комментарии разбирается музыкальность начальных строк поэмы, где повторяющийся звук спасается от однообразия тонкой вариацией в строке 132, создающей ассонанс, подобный эху грустного напева. Автор замечает, что теперь, когда «обманная даль» сыграла свою роковую роль, в этих словах видится не просто мираж, а приближение судьбы в образе Градуса, который неуклонно поглощает расстояние до Шейда. Далее описывается, как Градус, несмотря на использование разных видов транспорта, в воображении предстаёт вечно летящим по небу с чемоданом и зонтиком. Движущей силой его пути оказывается сама поэма Шейда — её ямбический ритм, который придаёт ходу судьбы чувственную форму. Упоминается, что другие образы этого приближения рассматриваются в примечании к другой строке.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 29

В этом фрагменте комментатор размышляет над строкой из поэмы Шейда, упоминающей «рациональную бициркулярную кривую четвертой степени». Он признаётся, что не понимает, какое отношение это имеет к велосипеду, и подозревает, что поэт использовал фразу ради благозвучия, не вкладывая прямого смысла. В качестве примера подобного обманчивого звучания он приводит слово «coramen»: оно кажется величественным и вызывает образы хоровой и скульптурной красоты, однако на деле означает всего лишь сыромятный ремень, которым земблянский пастух привязывает свою нехитрую поклажу и жёсткое одеяло к самой кроткой корове, когда гонит их на горные пастбища. Так комментатор иллюстрирует, как поэтическая звучность может вводить в заблуждение относительно истинного значения слова.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 30

Рассказчик по счастливой случайности увидел эту вещь. Однажды вечером он зашёл к приятелю напомнить о собрании брошюр его деда-священника, хранившемся в подвале. Приятель, ожидавший гостей к официальному обеду, спустился с ним в подвал, но найти брошюры не смог. Тогда рассказчик заметил на полке между подсвечником и будильником без стрелок игрушку — негритенка из крашеной жести, состоявшего из двух соединённых профилей, с отверстием для ключа в боку и погнутой тачкой. Приятель поспешил объяснить, что игрушка старая, как он сам, и хранит её как memento mori: в детстве, играя с ней, он пережил странный обморок. Их разговор прервал голос Сибиллы, звавшей сверху. Рассказчик замечает, что ржавый механизм теперь снова заработает, ведь ключ у него.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 31

Король и Одон бегут из театра, но дорожная застава вынуждает их свернуть в горы. Они расстаются: Одон остаётся, чтобы отвлечь преследователей, а король ночью пробирается через лес. Он находит приют у горного фермера Гриффа, который отказывается от золотой монеты, и его дочь Гарх провожает короля к перевалу. Девушка пытается соблазнить его, но он уходит, увидев в горном озере странное отражение двойника в красном. Спустившись к морю, король сталкивается с полицейским, который забирает его красную одежду и кепку. Затем он встречает Одона в маскировке изуродованного человека; они вместе направляются к Риппльсоновой пещере, где их ждёт лодка.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 32

Комментатор рассматривает фрагмент поэмы Шейда, где тот описывает застенчивый поцелуй деревенской девушки, и находит такой способ изображения чрезмерно обходным, а само описание — надуманным. Своё собственное отрочество он характеризует как слишком счастливое и здоровое, чтобы в нём могло найтись место чему-то похожему на обморочные состояния, которые переживал Шейд. По его мнению, у Шейда, скорее всего, была лёгкая форма эпилепсии: нервы сбивались с пути в одном и том же месте, на одном и том же повороте дороги, ежедневно на протяжении нескольких недель, пока природа не устраняла повреждение. Далее комментатор вспоминает железнодорожных рабочих с добродушными потными лицами и медными грудями, которые, опираясь на лопаты, провожают взглядом окна медленно проходящего мимо экспресса.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 33

В этом фрагменте комментария автор уточняет дату начала второй песни поэмы. Он сообщает, что поэт приступил к работе над ней 5 июля, в день своего шестидесятилетия, и ссылается на примечание к строке со словом «сегодня». Однако тут же комментатор исправляет собственную оплошность: вместо шестидесяти лет следует указать шестьдесят один. Таким образом, в заметке фиксируется фактическая ошибка и её немедленное исправление, что подчёркивает внимательность комментатора к деталям биографии поэта.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 35

В течение почти года после побега короля земблянские экстремисты полагали, что он и актёр Одон всё ещё находятся в стране. Они тщательно контролировали воздушное пространство, что привело к нескольким жертвам, и искали беглецов в горах и лесах. Весной известие о том, что Одон снимает фильм в Париже, заставило их понять, что король тоже бежал. Тогда тайная организация «Тени», в которую входил Градус, поклялась выследить и убить короля. Градус был выбран для этой миссии, хотя его прошлое показывает неудачные попытки насилия: он засыпал во время засады, промахивался при стрельбе в госпитале. Его характер описан как пуританский и ограниченный, он не выносит несправедливости, но его глупость мешает ему. Автор отмечает, что такие люди, как Градус, обычно не совершают убийства сами, а лишь помогают другим, и ему не следует пытаться убить короля.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 36

В этом фрагменте комментария рассказчик, Кинбот, обращается к своим записям в чёрной книжке, где среди выдержек сохранились образцы бесед с поэтом Джоном Шейдом. Он приводит несколько диалогов, чтобы дать слово своему другу. Шейд высказывается о критиках: он равнодушен и к похвале, и к ругани. Затем он удивляется отсутствию чувства юмора у русских интеллигентов, несмотря на их великих юмористов. Один общий знакомый кажется ему воплощением пошлости. Говоря о преподавании Шекспира, Шейд призывает учить студентов чувствовать поэзию, а не искать идеи. В споре о марксизме и фрейдизме он утверждает, что марксизм опаснее, так как ведёт к диктатуре и тайной полиции. Наконец, он критикует студенческие сочинения за поиск символов и похвальное употребление слов «простой» и «искренний», а также плохое школьное образование. Кинбот соглашается с его замечаниями.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 37

В этом фрагменте комментария рассказчик описывает день 5 июля 1959 года, когда поэт Шейд начинает писать вторую песнь своей поэмы. Он работает весь день, прерываясь на гостей, и ночью продолжает, доводя текст до строки 230. В то же время на другом полушарии Градус направляется к самолёту, что совпадает с началом работы Шейда. Затем рассказчик повествует о своей собственной неудачной ночи: он отвозит молодого друга в имение, попадает на два праздника, теряет время, остаётся без бензина и возвращается только к вечеру. Он вспоминает, что пропустил день рождения Шейда, и спешит позвонить, но Сибилла говорит, что Шейд занят. Он наблюдает за приёмом из своего дома, перечисляя гостей. На следующее утро он приносит подарок — шёлковый халат — и, встретив Сибиллу, вручает его, а также даёт ей том Пруста с закладкой, произнося речь о романе. После этого он уходит, заключая, что это всё о последнем дне рождения Шейда.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 38

Комментарий отмечает, что птица, упомянутая в строках, снова появляется в тексте и вернётся в финальной строке поэмы. Также указывается, что другая цикада, сбросив свою оболочку, будет ликующе петь в строках. Это краткое замечание о повторяющихся образах в поэме, связывающее мотивы птицы и цикады с развитием стихотворения.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 40

В комментарии к строке 40 отмечается, что само сочетание пространства и времени означает распад. Градус движется на запад: он уже достиг серо-голубого Копенгагена, а послезавтра, седьмого июля, должен отправиться в Париж. Он промелькнул сквозь эту строку и исчез, но, как предупреждает комментатор, вскоре снова появится на страницах и омрачит повествование. Таким образом, фрагмент фиксирует текущее местоположение персонажа и его ближайшие планы, а также подчёркивает неизбежность его возвращения в текст.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 42

Комментатор рассказывает, что, посетив бывшую секретаршу Шейда Джейн Провост в Чикаго, он узнал от неё подробности о дочери поэта, Хэйзель, которых избегал сам Шейд. В начале 1950 года, за год до смерти, шестнадцатилетняя Хэйзель была связана с серией полтергейстных явлений в доме: летающие предметы, стуки, перемещения мебели. Началось всё с корзинки умершей тётушки Мод, затем продолжилось другими инцидентами, включая выброшенный на снег письменный стол. Шейд и его жена Сибилла подозревали Хэйзель, но не могли её уличить и боялись обидеть. Они тайно советовались с доктором Саттоном и делали вид, что думают о переезде. Внезапно явления прекратились, и семья никогда о них не упоминала. Комментатор размышляет о необъяснимости этих событий, сравнивая их с чудом мышц и мысли.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 43

В комментарии к черновику от 6 июля разбирается вариант стихотворения, где перечислены обитатели потустороннего мира: мертворождённые дети, ожившие животные, исцелённые калеки и сошедшие с ума поэты, среди которых названы Свифт и Бодлер, а после «бедный —» стоит пропуск. Комментатор задаётся вопросом, какое имя скрывается за тире: он рассуждает о просодии, о том, что имя должно быть хореическим, и перечисляет возможных кандидатов из числа знаменитых безумцев. Он предполагает, что Шейд мог оставить пробел намеренно, возможно, из-за смутной интуиции или нежелания упоминать кого-то из близких друзей, и заканчивает размышлением о тёмных и тревожных причинах такого умолчания.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 44

В этом комментарии рассказчик описывает полупрозрачный панцирь цикады, оставшийся на стволе дерева, и вспоминает, что Шейд однажды выяснил, что лишь трое из трёхсот студентов знают, как выглядит цикада. Он также отмечает, что невежественные поселенцы называли её «саранчой», и эта ошибка повторяется у переводчиков басни Лафонтена.

Далее рассказчик вспоминает их закатные прогулки: в июне их было не менее девяти, а в июле только две. Шейд имел привычку указывать тростью на природные объекты и иллюстрировать сочетание канадской и южной флоры и фауны в Аппалачах. Рассказчика это раздражало — он хотел говорить о литературе и жизни, а не о цветах. Особенно запомнилась прогулка 6 июля, когда Шейд уклонялся от его расспросов о приключениях земблянского короля, отвечая общими фразами и в конце рассказав анекдот о короле Альфреде, прогонявшем норвежского сказителя словами «Ну вот, вы тут опять!». Впрочем, рассказчик намекает, что позже Шейд был гораздо щедрее.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 45

Рассказчик размышляет о чайках, упомянутых в стихах Шейда: все они, конечно, давно сдохли, но, возможно, через объявление в лондонской «Таймс» удалось бы отыскать их благодетеля, если только Шейд его не выдумал. Четверть века спустя он посещает Ниццу и вместо того англичанина находит там местного бездельника — старого бородатого бродягу, которого терпят как приманку для туристов. Тот стоит, подобно статуе Верлена, с чайкой на спутанных волосах или дремлет на скамейке, разложив на газете кусочки провизии. Англичан на променаде немного, хотя восточнее Ментоны рассказчик замечает нескольких; там же стоит задрапированный памятник королеве Виктории, из-под савана которого торчит рог её единорога.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 46

В этом фрагменте комментария говорится о том, что поэт обращается к своей жене, и строки, посвящённые ей, выполняют структурную роль, служа переходом к теме их дочери. Однако комментатор добавляет, что он сам может засвидетельствовать: когда шаги дорогой Сибиллы, яростные и резкие, раздавались наверху, не всегда всё было «как быть должно». Таким образом, за внешним благополучием скрываются напряжённые отношения, и идиллическое посвящение не соответствует реальной атмосфере в доме.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 47

Это фрагмент комментария, посвящённый жене поэта Джона Шейда. Сообщается, что её девичья фамилия — Айрондель, что происходит не от названия долины с железной рудой, а от французского слова «ласточка». Она была на несколько месяцев старше мужа и, как и его бабка по матери, имела канадское происхождение. Рассказчик утверждает, что с самого начала старался вести себя с ней предельно учтиво, однако она сразу же прониклась к нему недоверием и неприязнью. По слухам, прилюдно она называла его «слоновьим клещом», «оводом королевских размеров», «глистом» и «чудовищным паразитом гения». Несмотря на эти оскорбления, комментатор заявляет, что прощает её — и её, и всех остальных.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 48

В этом примечании рассказчик размышляет о слове «Ванесса», которое объединяет род бабочек и мифологическое божество, а также вызывает у него воспоминание о стихотворении Свифта. Он поясняет, что бабочка-ванесса, известная в английском как Red Admiral, встречалась ему в садах дворца, где её называли «геральдической» из-за изображения на гербе герцогов. Рассказчик вспоминает, как видел этих бабочек на сливах и даже на мёртвом кролике, и отмечает их игривый нрав. Он упоминает, что одна почти ручная особь стала последним природным явлением, на которое Джон Шейд обратил его внимание перед своей гибелью. В конце он признаёт, что в его собственных примечаниях чувствуется влияние Свифта, и характеризует себя как меланхолика, беспокойного и подозрительного, хотя иногда склонного к легкомыслию.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 49

В примечании к строке 49 рассказывается о браке Джона Шейда и Сибиллы Ласточкиной, заключённом в 1919 году, за три десятилетия до свадьбы короля Карла и Дизы. С начала царствования Карла (1936–1958) различные группы — от народных представителей до епископа Есловского — настойчиво убеждали его жениться ради престолонаследия, не касаясь его личных наклонностей. Король впервые видит девятнадцатилетнюю Дизу на маскараде в 1947 году: она одета тирольским мальчиком, он катает её и её кузенов на автомобиле среди иллюминаций и фейерверков. Почти два года он сопротивляется, но под давлением советников уступает. Накануне свадьбы он проводит ночь в молитве в Онхавском соборе, прося Бога о напутствии. В конце примечания упоминается отвергнутый черновик Шейда со строкой о его имени, и комментатор сожалеет, что поэт не продолжил эту тему, избавив читателя от дальнейших неловких откровений.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 50

В этом фрагменте комментария рассказывается о визите Градуса (он же Дегрэ) в Париж к бывшему консулу Освину Бретвиту. Градус, выполняя задание «Теней», приносит Бретвиту пакет старых писем, якобы семейных документов, чтобы войти в доверие и выведать местонахождение короля. Бретвит, ожидавший коллекцию марок, разочарован и замечает, что письма уже были опубликованы. Затем Градус пытается подать условный знак карлистского агента, но делает это неуклюже и ошибочно. Бретвит, приняв его за назойливого репортера, прогоняет его, швыряет бумаги в мусорную корзину и отказывается сообщать что-либо о короле. Градус уходит ни с чем, а Бретвит остаётся в раздражении и боли.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 51

Кинбот замечает Шейдов, выходящих из магазина с новым чемоданом, и опасается, что они уезжают до того, как он закончит свою поэму. Он спрашивает о планах, и Сибилла отвечает, что они, возможно, поедут в Вайоминг, Юту или Монтану, снимут домик на высоте шести-семи тысяч футов. Кинбот пытается предостеречь о сердце Джона, но его прерывают. Позже доктор сообщает, что Шейды сняли ранчо в Сидарне, Ютана. Кинбот тайно арендует жильё поблизости, предвкушая внезапное появление перед ними. Он представляет живописные горы и встречи с поэтами, но по прибытии обнаруживает, что склон сух и уныл, а ранчо Херли заброшено и безжизненно.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 53

Комментатор признаётся, что не понимает смысла разбираемой строки. Он обращается к словарю, где «toothwort» определяется как разновидность кресса, а «белянка» — как белое животное или род чешуекрылых. Также он упоминает вариант, записанный на полях: «В лесах появились в мае виргинийские белянки». Комментатор задаётся вопросом, идёт ли речь о фольклорных существах, феях или же о бабочках-капустницах. Он остаётся в недоумении, не находя однозначного толкования и лишь перебирая возможные значения, ни одно из которых его не удовлетворяет.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 55

Рассказчик вспоминает, как в янтарно-розовых сумерках он постоянно ждал, задаваясь вопросом, заедет ли кто-нибудь за ним. Он надеялся на приезд приятеля по пинг-понгу или старого Джона Шейда. Это воспоминание передаёт атмосферу ожидания и одиночества, в которой пребывал герой, глядя на приближение вечера и не зная, появится ли кто-то из его знакомых. Вопрос остаётся без ответа; остаётся лишь застывшая картина ожидания — герой стоит в сумерках, всматриваясь вдаль, надеясь на визит одного из двух возможных гостей. Само ожидание становится для него привычным состоянием, а сумерки — временем, когда надежда на приезд кого-либо особенно сильна.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 56

Комментарий описывает амбар, где Хэйзель Шейд в октябре 1956 года исследовала «явления». Амбар принадлежал эксцентричному фермеру Полю Хентцнеру, увлекавшемуся таксидермией и травами; он умер там же. После инцидента со студентами, испуганными треском и огнями, амбар снесли. Хэйзель, получив задание по психологии, отправилась туда с Джейн, затем одна. Она записала появление светящегося кружка, скребущие звуки и попытки общения через азбуку, но получила лишь бессмысленные слоги. Третья ночь с родителями не дала результатов. Позже Шейд написал стихотворение «Природа электричества», где предположил, что умершие живут в электрических лампах. Комментатор тщетно искал в записях Хэйзель намёк на её судьбу.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 57

Рассказчик размышляет об одном из примеров, приведённых отцом Хэйзель Шейд, и находит его странным. Он уверен, что именно он однажды, во время разговора о «зеркальных словах», заметил, что слово «колесо», прочитанное наоборот, даёт «оселок», а имя «T. S. Eliot» превращается в «toilest». При этом он помнит изумлённое лицо поэта. Однако рассказчик признаёт, что Хэйзель Шейд была в чём-то похожа на него, что делает его авторство этого наблюдения менее однозначным.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 59

В этом фрагменте комментатор размышляет о язвительных нападках своего друга на известных современных поэтов. Он признаётся, что, находясь в горной пещере, лишённый книг, может догадаться, какие именно стихотворения имеются в виду, однако, не будучи уверенным, не хочет называть их автора. Комментатор выражает сожаление по поводу злобных выпадов друга, подчёркивая, что скорбит об этом. Таким образом, он остаётся в состоянии неопределённости: с одной стороны, у него есть предположение, с другой — он сознательно отказывается его озвучивать, ограничиваясь лишь сожалением о резкости друга.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 60

В этом комментарии рассказчик обсуждает черновую правку в поэме, заменённую более благозвучным вариантом. Он предполагает, что читатель может отнести упоминание о главе отделения к Полю X., который возглавлял английское отделение с 1957 года, хотя сам рассказчик вспоминает, что настоящим главой был профессор Натточдаг. Затем он упоминает свою мигрень, из-за которой однажды покинул концерт, сидя рядом с Полем X. После смерти Джона Шейда Поль X. распространил мимеографированное письмо, в котором выражал беспокойство о судьбе рукописи поэмы, утверждая, что она попала к человеку без квалификации и с психическим расстройством. Рассказчик с иронией замечает, что юридические меры могут быть приняты и другими, и находит удовлетворение в том, что Поль X. будет обеспокоен, прочитав комментируемое место. В конце он приводит анекдот о Саути, любившем жареную крысу, что смешно, поскольку крысы съели его епископа.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 61

В этом комментарии автор рассуждает о названии некоего произведения, которое можно найти в любой университетской библиотеке. Он отмечает, что заглавие «Благословенный сверх меры» заимствовано из строки поэта Попа, которую он помнит, но не может точно процитировать. Далее говорится, что данная книга в основном посвящена поэтической технике Попа, однако в ней также содержатся содержательные замечания о стилизованных нравах той эпохи. Таким образом, комментарий представляет собой краткое пояснение к источнику названия и содержанию упомянутого труда, подчёркивая его двойную направленность — на технику стиха и на культурный контекст времени.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 62

Рассказчик посещает Джейн Провост в Чикаго в августе и застаёт её незамужней. Она показывает ему забавные фотографии своего двоюродного брата Питера и его друзей. Джейн передаёт слова Питера, который объяснял, что должен был сдержать обещание, данное близкому другу по студенческому союзу — молодому атлету, чья «гирлянда», как надеются, не будет короче девичьей. Рассказчик замечает, что к таким обязательствам нельзя относиться легкомысленно. Джейн также рассказывает, что после трагедии пыталась поговорить с Шейдами, а позже написала Сибилле длинное письмо, на которое не получила ответа. Рассказчик отвечает ей, щеголяя недавно освоенным сленгом: «Вы это говорите мне!»

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 63

Комментатор описывает структуру фрагмента романа, отмечая, что от определённого места до строки 474 две темы чередуются синхронно: телевидение в гостиной Шейдов и воспроизведение по записи поступков Хэйзель — от встречи Питера с женщиной, с которой он должен был провести вечер, и его извинений, до автобусной поездки Хэйзель и обнаружения её тела сторожем. Он сообщает, что выделил тему Хэйзель курсивом. Комментатор считает этот приём слишком искусственным и растянутым, особенно потому, что синхронизация уже была заезжена Флобером и Джойсом. В остальном же разработка темы, по его мнению, прелестна.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 64

Градус, наёмный убийца, отправляется из Женевы в Лэ, чтобы выведать у Дональда Одона местонахождение короля. Он планирует представиться агентом торговца искусством, но его выдаёт поведение, а также непонимание, что коллекция Лэвендера — это непристойные фотографии. Добравшись до виллы «Либитина», он встречает гувернантку и мальчика Гордона, который показывает ему сад. Во время экскурсии Градус замечает надпись «Здесь был король» в деревенском туалете и спрашивает о короле, но Гордон лжёт, упоминая Ривьеру. Затем Лэвендер звонит и грубо обвиняет Градуса в шпионаже, после чего тот вешает трубку. Разочарованный, Градус уезжает, размышляя о возможной ошибке, в то время как вдали работает Джон Шейд над своими карточками.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 66

В комментарии к строке 66 рассматривается черновой вариант стихотворения Шейда. В этом варианте поэт описывает, как он бежит наверх, услышав джаз, и правит гранку, цитируя строки из «Рассуждения о человеке» Попа о пляшущем нищем и поющем калеке. Комментатор удивляется, почему Шейд заменил эти выразительные строки более слабым окончательным текстом, и предполагает, что поэт, возможно, боялся оскорбить настоящего короля. Размышляя о прошлом, комментатор не может с уверенностью установить, действительно ли Шейд «разгадал» его тайну, как тот однажды заметил, и это остаётся для него неразрешённым вопросом.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 67

В этом комментарии поясняется, что упомянутый в основном тексте поэт — это Роберт Фрост. Автор комментария разбирает его стихотворение, отмечая, что в поэтической системе координат высокое и низкое меняются местами, и точка кристаллизации оказывается выше обычного тепла. Говорится, что Фрост создал одно из величайших коротких стихотворений на английском языке, которое каждый американский мальчик знает наизусть: о зимнем лесе, сумерках и колокольчиках упряжи. Особо выделяются две заключительные строки, где одна личная и конкретная, а другая метафизическая и космическая. В конце комментатор сожалеет, что не решается цитировать по памяти, чтобы не исказить ни одного слова, и заключает, что при всём блеске дарования Джон Шейд никогда не мог добиться такого же совершенства в своих стихах.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 69

В этом комментарии рассказывается о короле Карле и его жене Дизе, герцогине Больстонской. Описывается их несчастливый брак: король, не испытывая к жене ни нежности, ни влечения, пытался скрыть от неё свою гомосексуальность, но был неоднократно изобличён. Диза, узнав правду, удалилась на Ривьеру. Во время земблянской революции она пыталась помочь мужу, но её письмо было перехвачено и искажено. После побега король тайно навещает её на вилле под видом посланника; их встреча проходит внешне спокойно, но Диза всё ещё любит его и предлагает остаться. Король отказывается, собираясь в Америку. В конце комментария рассказчик вспоминает, как предлагал Шейду использовать эту историю для поэмы, обещая раскрыть ему некий секрет.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 70

По пути обратно в Женеву Градус размышляет о пистолете и о том, когда ему придётся им воспользоваться. День невыносимо жаркий, на озере видна серебристая рябь и отражение грозовой тучи. Вернувшись в гостиницу, он звонит в штаб-квартиру по международной линии. Разговор оказывается мучительным: заговорщики говорят на ломаном английском, используют два разных шифра и путают значения слов. Штаб понимает, что нужно взломать виллу «Диза» и ограбить письменный стол королевы, чтобы добыть письма с адресом короля. Градус же, пытавшийся сообщить о своём визите в Лэ, с огорчением узнаёт, что вместо поисков короля в Ницце ему велено ждать в Женеве партию консервированной лососины. Ясно одно: в следующий раз лучше телеграфировать или писать, а не звонить.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 71

В этом комментарии рассказывается о беседе рассказчика с его другом Шейдом после завтрака в профессорском клубе. Там пожилой бостонский профессор позволил себе антисемитское замечание о новом библиотечном служащем, на что музыкант Миша Гордон резко ответил, что Богу можно избирать народ, но человеку следует выбирать выражения. Шейд, идя домой под дождём, говорит, что ненавидит пошлость и жестокость, которые сочетаются в расовых предрассудках. Он рассуждает о словах «еврей» и «израэлит», «негр» и «цветной», отмечая, что предпочтение эвфемизмов зависит от контекста и говорящего. Рассказчик упоминает своего недавно нанятого садовника-негра, который употребляет слово «цветной». Шейд объясняет своё художественное возражение против этого слова: оно напоминает ему пустые контуры в старых научных иллюстрациях, которые хочется заполнить красками, а также замечает, что «белые» на самом деле вовсе не белые.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 73

В комментарии поясняется, что буква «Экс» в тексте поэмы обозначает Экстон — фабричный городок на южном берегу озера Омега. В этом городе находится известный музей естествознания, где в многочисленных витринах выставлены птицы, собранные и препарированные Сэмюелем Шейдом. Таким образом, комментарий раскрывает топографическую отсылку и связывает её с личностью Шейда, чьи орнитологические занятия нашли отражение в экспозиции музея.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 74

Этот комментарий представляет собой философское рассуждение о самоубийстве, рассматриваемое не как оправдание, а как описание духовного состояния. Автор утверждает, что глубокая вера в Провидение одновременно усиливает соблазн покончить с собой ради слияния с Богом и порождает страх перед этим грехом. Приводится пример мальчика Христофора, который доверяет старшим при переезде в далёкую колонию, — как образец бесхитростного доверия, которого следовало бы достичь верующему.

Далее подробно описываются различные способы самоубийства: пистолеты, кинжал, яд, утопление, удушение, вскрытие вен, прыжки с высоты. Автор оценивает их недостатки и риски, включая возможность причинить вред другим. Идеальным способом называется падение с самолёта, которое описывается как экстатическое переживание, растворение тела в божественном объятии. В финале ставится вопрос о том, что может удержать человека от этого перехода, и допускается, что этот единственный грех, кладущий конец всем грехам, может быть прощён.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 75

В этом фрагменте комментария обсуждается слово «тис» во французском языке. Отмечается любопытное языковое совпадение: в земблянском языке слово «if» обозначает плакучую иву, тогда как тис называется «tas». Таким образом, комментарий фиксирует расхождение между значениями слов в разных языках, подчёркивая, что одно и то же звучание во французском и земблянском относится к разным деревьям. Заметка носит чисто лингвистический характер и не содержит событий или действий персонажей.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 76

В этом фрагменте комментария рассказчик разбирает каламбур, использованный в качестве эпиграфа. Он называет его отвратительным и говорит, что тот помещён намеренно, чтобы выразить неуважение к смерти. Далее он вспоминает, что ещё со школьной скамьи знает из французского учебника так называемые последние слова Рабле, в которых тот отправляется искать великое «может быть». Таким образом, комментарий связывает эпиграф с этой фразой, подчёркивая ироничное отношение к смерти и, возможно, намёк на неопределённость загробной жизни.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 77

В этом комментарии к строке 77 автор примечаний объясняет, что не может назвать подлинное название высшего философского института, над которым поэт иронизирует, из-за соображений вкуса и законов о диффамации. Студенты сокращали его название до «Hi-Phi», а Шейд пародирует это сочетанием «IPH». Институт расположен в юго-западном штате, который остаётся анонимным. Далее комментатор решительно осуждает легкомыслие, с которым поэт говорит о некоторых сторонах духовных упований, которые может утолить только религия, и отсылает к другому примечанию.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 78

Кинбот приводит записи из своего дневника о разговоре с поэтом Шейдом, состоявшемся 23 июля после шахматной партии. Он описывает различия между земблянской версией протестантизма и церковью Шейда, а также упоминает, что жена поэта, Сибилла, отлучила мужа от всех форм религиозных таинств. В беседе затрагивается тема греха: Шейд признаёт лишь убийство и намеренное причинение боли, называя своим паролем «жалость». Кинбот настаивает на существовании Божественной воли и необходимости Провидения для загробной жизни, предостерегая от мысли о хаотичной вечности без Бога. Шейд отвечает скептически, называя жизнь великой неожиданностью. В финале Кинбот утверждает, что имя Божье имеет приоритет над всеми иными наименованиями Первопричины, и приводит цитату Блаженного Августина о познании Бога.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 79

Комментатор признаётся, что пересмотрел одно из своих более ранних примечаний. Он теперь считает, что две строки, приведённые в том примечании, искажены и осквернены его собственным томительным желанием. Это был единственный случай за всю работу над комментариями, когда он, в горе и разочаровании, оказался на грани фальсификации. Он просит читателя игнорировать эти строки, которые, как он опасается, даже не укладываются в правильный размер. Он мог бы вычеркнуть их перед публикацией, но это потребовало бы переделки всего примечания или значительной его части, а на подобные глупости у него нет времени. Таким образом, он оставляет ошибку в тексте, объясняя это практическими соображениями.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 81

Рассказчик опровергает слухи о романе Шейда со студенткой, утверждая, что почти не знал её. Он описывает свои светские отношения с Шейдами: за пять месяцев его лишь трижды приглашали к ним на обед, и каждый раз компания оказывалась случайной и неловкой — с болтливыми профессорами, беременной женщиной и незнакомкой. В ответ он устраивал собственные званые ужины, где подавал блюда из одного овоща и приглашал молодых людей, чтобы развлечь миссис Шейд. На третий такой ужин он позвал ту самую студентку в чёрном трико, но она явилась с опозданием, а Шейды ушли рано, так что рассказчику пришлось развлекать её пластинками до глубокой ночи, пока она не позвонила кому-то, кто проводил её в столовую.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 83

В комментарии к строке о снах, в которые просачивается нечто стигийское, рассказчик приводит забракованный вариант из черновика Шейда. В этих стихах он обнаруживает скрытую комбинацию букв, складывающуюся в имя убийцы, и восхищается этим совпадением, хотя и отказывается вставить вариант в поэму из уважения к правде. Затем повествование переключается на Градуса: в те же дни, когда Шейд сочинял строки, убийца томился в Женеве. Он проводит время в праздности, читая газеты и брошюры, но из-за слабого зрения и отсутствия интеллектуальных интересов большую часть времени спит или сидит в кафе. Рассказчик противопоставляет эту апатию наслаждению красотой пейзажа, которое доступно лишь созерцательным натурам. В среду, не дождавшись указаний, Градус телеграфирует в штаб и решает перебраться в отель «Лазули» в Ницце.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 84

В этом примечании комментатор размышляет о побеге короля Карла, который, не беги он, был бы непременно казнён. Во время бегства король лишь изредка ощущал близость роковой опасности, когда пробирался по сырым папоротникам и горным высотам. Комментатор проводит параллель с другим Карлом, высоким темноволосым человеком, и утверждает, что даже будучи пойманным и приговорённым, король сохранил бы дерзкое самообладание и осмеял бы своих палачей. Завершается заметка афоризмом о том, что убийца всегда ниже своей жертвы, что подводит итог размышлениям о достоинстве и низости.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 86

Рассказчик работает над комментариями в бревенчатой хижине с кафельной ванной, которую он считает удачным воплощением «случайного ночлега» из чернового варианта стихотворения — места, где изгнанника настигает смерть. Сначала ему мешает громкое радио, которое он принимает за звуки из увеселительного парка, но выясняется, что это туристы в палатке. Он думает переехать, однако они уезжают раньше него. Теперь вокруг тихо, лишь ветер скрипит в осинах. Городок Сидарн снова пуст, за ним никто не наблюдает, а мальчик-рыболов, которого он привык видеть на камне посреди ручья, исчез. Рассказчик находит это положение даже лучшим для себя.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 89

В этом комментарии рассказчик обсуждает включение профессора Блю в поэму Шейда. Он предполагает, что на это могло быть получено разрешение, но всё же считает такой приём безвкусным, особенно потому, что остальные персонажи, кроме семьи, скрыты под псевдонимами. Далее он разбирает имя Блю: оно кажется соблазнительным, так как «звезда над синевой» подходит астроному, хотя на самом деле его фамилия происходит от деда-старовера Синявина, эмигрировавшего из Саратова в Сиэтл. Сын сменил фамилию на Блю и женился на Стелле Лазурчик. Рассказчик отмечает, что Шейд в шутку дал Блю эпитет, который тот вряд ли ожидает, и отдаёт дань уважения этому чудаку, прозванному студентами Полковник Старботтль. В конце он упоминает, что в окружении поэта были и другие выдающиеся люди, например, Оскар Натточдаг.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 90

Комментатор размышляет о судьбе безумцев, упоминая земблянских богословов, которые полагали, что даже повреждённый ум сохраняет здоровое ядро, переживающее смерть. Он вспоминает несколько случаев помешательства, в том числе экстонского железнодорожного служащего, вообразившего себя Богом и принявшегося менять расписания поездов. Об этом случае ему рассказала госпожа X на приёме у Хёрли, куда его привёл знакомый. Подойдя к поэту Шейду и госпоже X, он слышит их спор: она называет железнодорожника сумасшедшим, а Шейд возражает, что тот сознательно заменил серое прошлое блестящей выдумкой. Комментатор вставляет банальную реплику о том, что каждый в некотором смысле поэт, и подносит спичку Шейду. В конце он замечает, что этот эпизод вряд ли заслуживал комментария.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 91

Данный фрагмент представляет собой комментарий к строкам поэмы, в котором отмечается, что эти строки подражают известному стихотворению Гёте о Лесном царе — седом колдуне, живущем в ольшанике и влюбляющемся в сына запоздалого путника. Комментатор восхищается тем, как искусно Шейд перенёс частично ломаный размер баллады в свои ямбические стихи. Приводятся две открывающие строки Гёте, а также их перевод на некий родной язык комментатора с неожиданной рифмой.

Далее упоминается другой сказочный правитель — последний король Зембли, который беспрестанно повторял про себя эти строки по-земблянски и по-немецки, взбираясь сквозь зону папоротников по тёмным горам, которые ему нужно было пересечь на пути к свободе. Эти строки служили ему случайным аккомпанементом к дробной усталости и тревоге.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 92

В комментарии к строке поэмы автор отсылает читателя к стихотворению Браунинга «Моя последняя герцогиня» и одновременно осуждает распространённую моду давать сборникам очерков, томам стихов или даже поэмам заглавия, заимствованные из известных поэтических произведений прошлого. Такие названия, по мнению автора, обладают обманчивым блеском, который, возможно, уместен для названий дорогих вин или имён пышных куртизанок, но унизителен для настоящего таланта. Подобная практика подменяет индивидуальное воображение лёгкой демонстрацией начитанности и перекладывает ответственность за изысканность на чужой авторитет — ведь любой может пролистать «Ромео и Джульетту» или сонеты и выбрать подходящую фразу. Таким образом, автор критикует леность мысли и ложную эрудицию, скрывающуюся за чужими словами.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 93

В этом фрагменте комментария рассказчик разбирает два французских перевода, опубликованных в канадском журнале. Он отмечает, что не смог показать свои замечания Сибилле Шейд из-за траура. Первый перевод — сонет Донна о смерти — вызывает у него претензии к восклицанию во второй строке и к опоясывающей рифме, которая нарушает правила французского сонета. Второй перевод — стихотворение Марвелла о нимфе и оленёнке — он считает технически неудачным: переводчица не передала должным образом ритм и смысл, допустила солецизм и неправильный перенос строки. В конце рассказчик приводит собственный вариант этих строк на вымышленном земблянском языке, который он называет «языком зеркал», восхищаясь его возможностями для имитации рифмы.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 94

В этом фрагменте комментария обсуждается практика присвоения американским ураганам женских имён. Автор поясняет, что выбор женского рода связан не столько с образами фурий или ведьм, сколько сным обиходом: для механика машина — «она», для пожарного огонь — «она», для водопроводчика водопровод — «она». Далее отмечается, что поэт назвал ураган 1958 года редким испанским именем, которое иногда дают попугаям, вместо привычных Линды или Лоис. Причина такого выбора остаётся неясной. Таким образом, текст размышляет о природе именования стихий и о странном решении поэта, оставляя вопрос без ответа.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 95

В этом фрагменте комментария рассказчик объясняет, что угрюмость земблянцев не имеет метафизических причин, а проистекает из застойного национализма и провинциальной неполноценности, свойственных и земблянцам при экстремистах, и русским при советской власти. Однако двое нанятых правительством московских экспертов, Андронников и Ниагарин, оказываются весельчаками. Они безуспешно ищут спрятанные бароном Блэндом королевские регалии, перерывая дворец, но драгоценности остаются ненайденными в неожиданном месте. Рассказчик подробно описывает их внешность, манеры, пение и развлечения, отмечая их кривоногость и русский акцент. Затем он вспоминает, что в детстве при земблянском дворе была модна иная Россия — либеральная и свободолюбивая. Король Карл имел русскую кровь: его предки женились на новгородских княжнах, а прапрапрабабка Яруга, возможно, родила сына Игоря от русского авантюриста и поэта Ходынского.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 96

Комментатор размышляет о строке из поэмы, где упоминается некий портрет, и предполагает, что речь идёт о современном Фра Пандольфе. Он не припоминает, чтобы видел такую картину в доме Шейда, и допускает, что поэт имел в виду фотографический портрет. Таких фотографий было две: одна стояла на пианино, другая находилась в кабинете Шейда. Комментатор сетует, что было бы гораздо справедливее по отношению к читателям и к самому Шейду, если бы изображённая дама соблаговолила ответить на его настойчивые вопросы. Он остаётся в недоумении, не получив разъяснений, и его раздражение из-за молчания этой женщины становится очевидным.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 97

Комментатор, прибыв в Америку на парашюте, почти одновременно с сердечным приступом поэта Джона Шейда, приземляется близ Балтиморы, где его встречает автомобиль из поместья Сильвии О'Доннель. Из газеты он узнаёт о госпитализации Шейда, но Сильвия, устроившая его назначение в Вордсмитский университет, сообщает, что поэту лучше. Он остаётся у неё, затем проводит несколько месяцев в библиотеках, а в феврале отправляется в Вордсмит, послав Шейду любезную записку, на которую не получает ответа. Шейд быстро выздоравливает и возобновляет преподавание, хотя комментатор замечает, что его сердце не имело органических дефектов, а описание приступа в поэме не следует понимать буквально.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 98

Градус прибывает в Ниццу 15 июля 1959 года и, несмотря на тревоги, замечает оживлённое движение на набережной. Он вспоминает, как останавливался в отеле «Лазули» до войны, и теперь находит его изменившимся, но по-прежнему убогим. Выйдя на улицу, он замечает мужчину в зелёном пиджаке, заходящего в кафе, затем покупает карту окрестностей. По пути к такси его задевают двое туристов, которые кажутся ему смутно знакомыми, но он не узнаёт в них советских агентов Андронникова и Ниагарина. В такси водитель сообщает, что вилла «Диза» пуста, так как королева уехала в Италию. Вернувшись в отель, Градус получает телеграмму с выговором за самовольный отъезд из Женевы и приказом ничего не предпринимать. Он раздражён советом развлекаться, так как его жизнь лишена удовольствий: он бросил пить, не интересуется искусством, а после ухода жены и связи с тёщей полностью утратил влечение. Рассказчик прерывает примечание.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 100

В этом фрагменте комментатор разбирает каламбур из поэмы, основанный на двух дополнительных значениях слова «shade» — помимо очевидного «оттенок» это ещё и «призрак». Доктор, лечивший Шейда, намекает, что тот во время обморока сохранил лишь половину своей личности, а вторую половину как бы потерял, став наполовину призраком. Комментатор, лично знавший этого врача, позволяет себе заметить, что тот был человеком тяжёлого ума и вряд ли способен на подобное остроумие. Так он ставит под сомнение авторство шутки, приписывая её скорее самому поэту, чем его лечащему врачу.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 102

Утром 16 июля Градус, изнывая от скуки в Ницце, сидит в кресле отеля и листает старые журналы. Когда сосед оставляет газету, Градус замечает заметку о взломе виллы «Диза»: грабители похитили из стола шкатулку с медалями. Он размышляет, связано ли это с его заданием, и решает вырезать статью, но его прерывает стук в дверь. Входит неожиданный гость — Изумрудов, весёлый человек в зелёной вельветовой куртке, которого никто не любит. Он сообщает, что добыча из виллы содержала письмо короля с адресом, и поздравляет Градуса с верной догадкой. Изумрудов велит ему собрать документы и лететь в Нью-Йорк, даёт клочок бумаги с псевдонимом, названием университета и городом, но требует выучить их наизусть, так как бумага съедобна. Затем он уходит, оставляя Градуса с чувством ненависти к такому типу.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 104

В этом фрагменте комментария приводится письмо, которое Кинбот отправил 2 апреля 1959 года некой женщине, живущей на юге Франции. Он отказывается сообщить ей свой домашний адрес, объясняя, что вся корреспонденция приходит на его служебный адрес в Вордсмитском университете, и просит точно указывать его имя и фамилию. Кинбот упоминает, что переживает из-за обмана и оскорбления со стороны человека, жившего у него под одной крышей, и что его нервы натянуты. Он также сообщает, что зима сменилась весной, и что его работа в университете приятна, а сосед — пожилой господин, автор стихов о гингко, который упоминается в его альбоме. В конце письма он советует ей не писать слишком часто, так как это может быть небезопасно.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 105

В комментарии к строке 105 рассматривается образ Монблана, который на мгновение проступает сквозь облако стихотворения, недоступного для цитирования. Этот образ связывается с темой «белых гор» из сна дамы, однако опечатка превращает их в «белый фонтан» Шейда, искажённый её гротескным произношением. Таким образом, комментарий прослеживает, как случайная ошибка и особенности речи персонажа меняют смысл поэтического образа.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 106

В комментарии рассказчик вспоминает, как 19 июля он услышал голос Шейда, звавший его, хотя поэта рядом не было. После неудачных телефонных звонков и внезапного приступа слёз он договаривается с Шейдом о вечерней прогулке. Во время прогулки рассказчик спрашивает, о чём Шейд писал накануне, и тот отвечает, что о горах. Это известие вызывает у рассказчика сильное волнение, напоминая ему о Зембле. Шейд жалуется на трудности работы: за сутки он сочинил пятьдесят строк, завершил третью песнь и начал четвёртую. Он предлагает вернуться домой, чтобы продолжить писать, и рассказчик не может отказать. Горный воздух и упоминание гор воссоздают для него образ родины, и он соглашается, чувствуя душевный подъём.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 107

В этом комментарии обсуждаются трудности перевода поэмы Шейда: слово «гора» невозможно одним махом превратить в «фонтан» ни на одном из перечисленных языков, поэтому переводчику придётся прибегнуть к подстрочному примечанию. Затем автор приводит анекдот (вероятно, апокрифический) о typo в газетном отчёте о коронации русского царя: вместо «корона» напечатали «ворона», а при исправлении на следующий день вышла «корова». Автор восхищается художественным соответствием между английским рядом crown — crow — cow и русским «корона — ворона — корова», считая такое двойное совпадение невероятно изящным и не имеющим аналогов. Он уверен, что это порадовало бы поэта, и отмечает, что шансы против подобного совпадения неисчислимы.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 108

Владелец придорожного мотеля, подслеповатый семидесятилетний старик с хромотой, напоминающей рассказчику Шейда, обычно не докучает ему, но однажды предлагает взять любую книгу с полки в своей комнате. Рассказчик вежливо просматривает затасканные детективы, но старик достаёт из ниши у кровати потрёпанный том — письма Фрэнклина Лэйна, с которым он будто бы встречался в молодости, будучи лесничим. Рассказчик берёт книгу и не жалеет: он приводит выдержку из рукописного отрывка Лэйна, написанного накануне смерти после операции. В этом фрагменте Лэйн размышляет, что, перейдя в иную страну, он искал бы Аристотеля, чтобы увидеть, как тот, словно поводья, берёт длинную ленту человеческой жизни и прослеживает её путь по лабиринту, превращая сложную головоломку в прямую линию. Рассказчик отмечает, что эта интонация перекликается с концом третьей песни Шейда.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 109

Рассказчик сообщает, что его знаменитый друг питал ребяческую страсть к каламбурам и особенно к игре в словесный гольф. Друг мог прервать метафизическую беседу ради этого занятия, и рассказчику приходилось участвовать из вежливости. Приводятся несколько его рекордов: превращение «жены» в «мужи» за шесть ходов, «света» в «тьма» за семь ходов (с промежуточным словом «сект») и «слова» в «пламя» также за семь ходов. Таким образом, фрагмент описывает увлечение персонажа и конкретные примеры его достижений в этой словесной игре.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 110

Комментатор выражает горячее желание сообщить, что в черновике поэмы стояла фраза об убийстве земблянского монарха. Однако, к его сожалению, это не соответствует действительности: Шейд не сохранил карточки с черновиком. Таким образом, комментатор вынужден признать, что его предположение о наличии этой строки не подтверждается, и он не может привести её как факт.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 112

Комментарий разбирает начало песни, датированное 19 июля и открывающееся на шестьдесят восьмой карточке. Отмечается, что первые строки содержат типичный для автора приём — остроумное переплетение фраз на фоне сложных переносов. Однако обещание, заявленное в этих четырёх строчках, не исполняется, если не считать повторения их ритма в дальнейших строках. Поэт, подобно петуху, готовится к вспышке вдохновения, но солнце так и не восходит. Вместо ожидаемой безудержной поэзии читатель получает лишь пару шуток, немного сатиры и, в финале песни, неожиданное сияние нежности и покоя.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 114

Пока дорогой друг рассказчика начинает новой строкой стопку карточек за двадцатое июля, охватывая карточки с семьдесят первой по семьдесят шестую, Градус в аэропорту Орли поднимается на борт реактивного самолёта. Он закрепляет ремень сиденья, читает газету, затем поднимается в воздух, парит и оскверняет небеса своим полётом. Действие происходит одновременно: один персонаж погружён в письменную работу, другой отправляется в воздушное путешествие, которое описывается как нечто дерзкое и оскверняющее.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 115

Рассказчик размышляет о том, что его покойный друг, поэт, не мог предвидеть, кто станет его комментатором, и потому напрасно гадал. Он вспоминает, как однажды мартовским утром, собираясь ехать в Вашингтон, решил перед отъездом обратиться к другу за справкой, которую тот хотел получить из Библиотеки Конгресса. В памяти оживает сцена: холодный голос Сибиллы, жены поэта, сообщающей, что муж в ванной и не может принять гостя, и хриплый голос самого друга из ванной, разрешающий впустить рассказчика и шутливо замечающий, что тот его не изнасилует. Однако ни рассказчик, ни его друг так и не могут вспомнить, какая именно справка была нужна.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 116

В преподавательском клубе коллеги обсуждают сходство Кинбота с королём Земблы. Немецкий гость настойчиво утверждает, что черты лица Кинбота в точности повторяют облик монарха, которого он видел на спортивном празднике. Шейд парирует остротами о сходстве и различии, а профессор-физик «розовых» взглядов заявляет, что король бежал переодетым монахиней и история его изобличила. Шейд опровергает эту версию, говоря, что король ушёл в красной спортивной одежде. Затем молодой инструктор Эмеральд приносит энциклопедию с портретом короля и небрежно называет его «расфуфыренной куколкой». Кинбот резко оскорбляет его, но тут же смягчается, обращая всё в шутку. Разговор касается также происхождения фамилии Кинбота и его знания русского языка. В конце Эмеральд протягивает Кинботу руку, и тот замечает, что рука до сих пор остаётся в этом положении.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 117

В комментарии к строке 117 автор отмечает, что в черновике вместо гладких и, по его мнению, отвратительных строк стоит иной вариант. Он признаётся в слабости к пародии, называя её последним прибежищем остроумия, и приводит четверостишие, которое иллюстрирует эту мысль: в нём говорится о стойкости в споре, колебании жертвы и поражении победителя. Затем комментатор восклицает, обращаясь к читателю, и упоминает Попа, подразумевая, вероятно, Александра Поупа. Таким образом, фрагмент представляет собой рассуждение о черновой версии текста, личных литературных пристрастиях и цитату, связывающую эти элементы.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 118

Комментарий сопоставляет Альфреда Хаусмана и Альфреда Теннисона, называя сборник Хаусмана «Шропширский паренек» возможным величайшим достижением английской поэзии за сто лет, соперничающим с «In Memoriam». Затем упоминается, что Хаусман где-то высказывал противоположное мнение, будто восхищение мешало ему бриться, поднимая волоски дыбом. Однако автор замечает, что оба Альфреда пользовались обычной бритвой, тогда как Джон Шейд — старинным лезвием «Жиллет», поэтому разногласие могло объясняться разными инструментами. Таким образом, комментарий иронически связывает литературную оценку с бытовой деталью, оставляя вопрос о причине противоречия открытым.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 119

В комментарии к строке 119 уточняется неточность в рекламном объявлении: там борода поддерживается пузырчатой пеной, а не кремоподобным веществом. Далее приводится зачёркнутый вариант строк 923–930, где поэт жалуется на свой век, считающий, что для создания межпланетных бомб и кораблей нужен гений с иностранной фамилией, тогда как это под силу любому ослу, и где шайка жуликов может запугать селенографа, а доктор Швейцер почитается мудрецом. Этот отрывок вычеркнут, и поэт пробует другую тему, тоже зачёркнутую: Англия, где поэты некогда возносились, теперь требует, чтобы они волочили ноги и пахали на Пегасе; прозаики из Grubby Group, моралист-сыч и все социальные романы века оставляют лишь щепоть угольной пыли на странице. Оба варианта отвергнуты, и комментатор фиксирует их как черновые попытки.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 120

Воспоминание доктора Кинбота: он вновь видит, как поэт Шейд падает на лужайку, колотит кулаком по траве и заходится хохотом, пока сам Кинбот, обливаясь слезами, читает ему выдержки из украденной в аудитории книги по психоанализу. Он приводит две цитаты из своих записей: одна утверждает, что ковыряние в носу или просовывание пальца в петлицу выдаёт безграничные фантазии сластолюбца, другая — что красная бархатная шапочка в немецкой версии «Красной Шапочки» символизирует менструацию. Обе цитаты приписаны профессору К. из работ Пфистера и Фромма. Кинбот с недоумением спрашивает, неужели эти шарлатаны сами верят в то, чему учат. Сцена оставляет его в состоянии иронического изумления перед абсурдностью академических толкований.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 121

В этом комментарии рассказчик, ведущий подробные примечания к роману, признаётся, что в его памяти не сохранилось частых случаев проезда больших грузовиков в его районе, однако громкие автомобили он слышал довольно часто. Он проводит различие между этими двумя типами транспорта, подчёркивая, что грузовики были для него редкостью, в то время как шумные легковые машины не были чем-то необычным. Это наблюдение остаётся без дальнейших пояснений: рассказчик не уточняет, относится ли оно к конкретному случаю или является общим впечатлением, и его высказывание не получает развития в рамках данного комментария.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 122

Комментатор, уставший и подавленный, рассматривает левое поле карточки номер семьдесят шесть, где поэт накануне смерти записал строку из «Второго послания» Попа, возможно, собираясь использовать её в примечании. Строка упоминает Гренландию, Земблу и неведомые края. Комментатор с горечью отмечает, что это всё, что «старый предатель» Шейд смог сказать о его Зембле, — лишь мимолётное упоминание, сделанное, вероятно, во время бритья. Он находит это странным и обидным, ведь для него Зембла — целый мир, а для поэта она осталась лишь случайным словом в чужой цитате. Размышление оставляет комментатора в состоянии разочарования и недоумения.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 123

В этом фрагменте комментатор размышляет над сжатым замечанием поэта и предлагает своё толкование. Он полагает, что поэт имеет в виду следующее: человеческая жизнь представляет собой лишь последовательность подстрочных примечаний к обширному, эзотерическому и незавершённому шедевру. Таким образом, комментатор интерпретирует мысль поэта как утверждение о вторичности и фрагментарности человеческого существования по отношению к некоему грандиозному, но неоконченному творению. Это замечание помещено в контекст комментария, где рассказчик пытается объяснить смысл строк поэмы, связывая его с более широкой философской идеей о природе жизни и искусства.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 124

Утром 21 июля, в последний день своей жизни, Джон Шейд принимается за свою финальную пачку карточек — с семьдесят седьмой по восьмидесятую. В этот момент два безмолвных временных отрезка, принадлежавшие разным людям, сливаются в единое стандартное время одной человеческой судьбы. Возможно, поэт в Нью-Уае и разбойник в Нью-Йорке проснулись в это утро одновременно, под один и тот же дробный удар секундомера, которым Блюститель их времени отмеряет ход событий. Так судьбы двух незнакомых друг другу людей оказываются связаны в едином временном потоке, и их пробуждение в этот день становится частью одного общего замысла.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 125

Градус прибывает в Нью-Йорк из Парижа вечером 20 июля, и город встречает его тропической грозой. Он останавливается в дешёвой гостинице на Бродвее, завтракает в постели старыми бисквитами и бутербродом, готовясь к самому важному дню своей жизни. Утром он читает газеты в Центральном парке, изучает городские небоскрёбы и пьёт кофе у стойки. Затем он летит небольшим неудобным самолётом в Нью-Уай, где его мучает расстройство желудка. В университетской библиотеке он разыскивает короля Карла-Ксаверия, которого ему поручено убить. Он мельком видит его на галерее, но теряет из виду. Получив адрес из телефонного справочника, Градус принимает предложение некоего Эмеральда подвезти его до дома, где живёт его цель.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 126

Рассказчик вспоминает небольшое стихотворение из сборника «Ночной прибой», которое привело его к первому знакомству с американским поэтом Шейдом. В студенческие годы в Онхаве молодой лектор по американской литературе из Бостона показал ему этот тонкий томик. Стихотворение «Искусство» понравилось рассказчику своей навязчивой мелодией, но одновременно покоробило его, поскольку противоречило религиозному чувству, внушённому консервативной земблянской верой. Содержание стихотворения призывало забыть о мамонтовой ловле, одиссеях и восточных чудесах ради итальянской богини с фламандским младенцем на руках.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 127

В этом фрагменте комментария рассказывается о происхождении заглавия «Бледный огонь» и о земблянском переводчике Конмале. Автор поясняет, что поэт искал у Шекспира подходящее название, но в имеющемся у него карманном издании «Тимона Афинского» ничего похожего нет. Затем подробно описывается Конмаль: он самостоятельно выучил английский в молодости, перевёл всего Шекспира за полвека, а после перешёл на Мильтона и Киплинга. Умирая, он спросил, как по-английски будет «умирать». Отмечаются его наивные ошибки, которые объясняются затворнической жизнью в замке с огромной библиотекой. Конмаль редко покидал дом, а его перевод долго считался образцовым. Один академик, проверивший точность, лишился должности и получил от Конмаля сонет на ломаном английском, начинающийся со строк о рабстве и критике.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 128

Кинбот возвращается домой в тёплый июльский вечер и, заметив соседа Джона Шейда на его веранде, подходит к нему. Шейд сидит в задумчивой позе, рядом с ним лежит большой конверт с карточками — он только что завершил свою поэму. Кинбот приглашает его к себе, предлагая попробовать токайское и обещая раскрыть тайну происхождения темы поэмы. Шейд соглашается, хотя говорит, что уже сам всё разгадал. Они переходят дорогу, Кинбот несёт рукопись. По пути он размышляет о чуде чтения и письма, о том, как напечатанные знаки вмещают целые миры, и о своей способности видеть суть вещей. Он ощущает необычайное волнение, прижимая к сердцу конверт с поэмой, и чувствует, что держит в руках всю Земблю.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 129

Рассказчик описывает последнюю минуту перед смертью своего друга, когда они вместе идут по дорожке от владений друга к владениям рассказчика. Вокруг них кружится бабочка «красный адмирал», которая ведёт себя необычайно живо и игриво, то вспыхивая в солнечном луче, то исчезая в тени. Бабочка садится на рукав восхищённого друга, затем снова взлетает и резвится вокруг лаврового куста, скользя по листьям. Когда тень накрывает куст, бабочка растворяется в темноте. Этот эпизод предстаёт как яркое, почти символическое прощание, запечатлённое рассказчиком в момент, непосредственно предшествующий смерти его спутника.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 130

В этом примечании рассказчик описывает своего садовника, которого он нанял после случайной встречи весной. Садовник оказался способным и образованным, работал раньше санитаром, мечтал изучать ботанику и французский язык. Рассказчик обещал ему финансовую поддержку, и тот начал работать у него на следующий день. Садовник был мил, но слишком разговорчив и, по словам рассказчика, импотент, что его охлаждало. Тем не менее рассказчик любовался его работой и даже представлял его в экзотическом наряде. В конце примечания выясняется, что садовник спас рассказчику жизнь и был одним из последних, кто видел Джона Шейда живым; он также признался в странном предчувствии, из-за которого прервал работу, заметив их идущими к дому.

БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ / Комментарий / 131

Рассказчик, Кинбот, прогуливается с поэтом Джоном Шейдом, когда у дома Гольдсвортов их встречает незнакомец. Кинбот принимает его за назойливого посетителя, но тот открывает стрельбу. Пули летят в Кинбота, но попадают в Шейда, который погибает. Садовник оглушает убийцу, а Кинбот прячет рукопись поэмы. Позже он читает «Бледный огонь» и разочарован: там нет его истории о Зембле. Однако он решает издать поэму со своими комментариями, получив разрешение вдовы. Он посещает убийцу в тюрьме, тот признаётся, что ошибся жертвой, и кончает с собой. Кинбот, опасаясь за рукопись, носит её при себе, зашив в одежду. В финале он размышляет о своём будущем, возможных новых обличьях и о том, что кто-то уже идёт к нему.

ПРИЛОЖЕНИЕ / Pale Fire (A Poem in Four Cantos) / Canto One

The speaker reflects on his life and childhood, beginning with the image of a waxwing bird killed against a windowpane, whose shadow seems to live on in the reflected sky. He recalls his photographic memory, his family home between neighbours named Goldsworth and Wordsmith, and his parents, both ornithologists, who died when he was an infant. He was raised by his eccentric Aunt Maud, a poet and painter. The speaker describes his youthful rejection of religion, his love of nature, and his physical awkwardness. At age eleven, he experiences a sudden vision of blackness in which he feels dispersed across space and time, an episode that recurs each afternoon for one winter. Though a doctor declares him cured of growing pains, the memory of that experience still lingers, mixing wonder with shame.

ПРИЛОЖЕНИЕ / Pale Fire (A Poem in Four Cantos) / Canto Two

Пожилой поэт Джон Шейд вспоминает свою юность, когда он был одержим загадкой смерти и загробной жизни. Теперь ему шестьдесят один год, он стоит у окна, подстригает ногти и размышляет о тщетности человеческих попыток постичь посмертие. Он вспоминает свою тётю Мод, умершую от паралича, и задаётся вопросом, в какой момент угасания сознания происходит воскресение.

Затем Шейд обращается к своей жене Сибил, с которой познакомился в старших классах и прожил сорок лет. Главная боль их жизни — дочь Хейзел, некрасивая, неуклюжая и замкнутая девочка, страдавшая от одиночества и насмешек. Родители тщетно пытались помочь ей. В роковой вечер Хейзел отправилась на свидание вслепую, но сошла с автобуса на остановке Лоханхед и утонула в озере. Шейд и Сибил узнают о трагедии от полиции, и поэт заканчивает повествование образом дочери, шагнувшей в ледяную воду в ночь оттепели.

ПРИЛОЖЕНИЕ / Pale Fire (A Poem in Four Cantos) / Canto Three

The speaker, John Shade, recounts his time teaching at the Institute of Preparation for the Hereafter, a place he finds misguided in its approach to death. He reflects on the nature of mortality, the loss of his daughter, and his own skepticism about paradise. Later, he describes a near-fatal heart attack during a lecture, during which he experiences a vision of a tall white fountain. After recovering, he learns of a woman who reported seeing the same fountain in a near-death experience. He travels to meet her, but she proves vapid and unhelpful. A journalist reveals that her account contained a misprint: "mountain" instead of "fountain." Shade initially feels disillusioned, but then realizes that this coincidence itself reveals a deeper, meaningful pattern in life, which he accepts as a source of comfort and artistic purpose.

ПРИЛОЖЕНИЕ / Pale Fire (A Poem in Four Cantos) / Canto Four

The poem's speaker, John Shade, reflects on his creative process, contrasting the agony of composing entirely in his mind with the more physical act of writing with a pen. He describes his morning shaving ritual, complete with a homemade mirror contraption, and expresses frustration with commercial razors and his own thin skin. He lists various modern annoyances he loathes, from jazz to abstract art, and muses on how his art alone gives him a sense of understanding existence. He is confident that he will survive death and that his beloved wife is still alive somewhere. As evening falls, he observes the garden, a butterfly, and a neighbor's gardener, then sets his alarm clock for the next day, July 22, 1959, before returning to his shelf of poems. The canto ends with a quiet, domestic scene, blending mundane details with metaphysical musings.