Двести лет вместе. Часть первая
Добавлено: 2015-06-19 08:33:04
Двухвековое совместное существование русских и евреев в одном государстве — тема, которую автор берётся рассмотреть заново, убедившись, что почти все писавшие о ней прежде грешили односторонностью: одни обвиняли русских, другие евреев, а взаимопонимания так и не возникло. Он сознательно отказывается от полемики и от религиозно-мистического подхода, не берясь судить о том, что лежит за пределами земного опыта, и сосредоточивается на историческом, политическом, бытовом и культурном измерении вопроса. Его цель — разобрать взаимные претензии, отделив ложные обвинения от справедливых, и показать события, а не вынести приговор.
Книга прослеживает путь от древних еврейских поселений на русских землях и хазарского каганата через разделы Польши, черту оседлости, реформы и стеснения XIX века вплоть до катастрофического XX столетия. Автор последовательно разбирает, как складывалась политика властей — от Екатерины II до последних императоров, — как развивалось еврейское просвещение, как возникали революционное движение и сионизм, и как в обществе рождались и закреплялись мифы, подчас далёкие от действительности.
Отличает эту работу спокойная, взвешенная интонация: автор не уклоняется от болезненных страниц, но и не позволяет себе ни оправданий, ни обличений. Он показывает, что преследования как такового не было — был ряд притеснительных мер, тягостных и порой возмутительных, но и называть правителей гонителями значит искажать их намерения. Книга ставит вопросы, на которые нет лёгких ответов: почему одностороннее движение к ассимиляции не принесло счастья ни одной из сторон, как из самых естественных человеческих устремлений вырастали чудовищные последствия и можно ли найти добрые пути для будущего.
Герои книги
Г. Б. Слиозберг
Юрист и общественный деятель, десятилетиями связанный с Сенатом и министерством внутренних дел, он улаживал множество частных еврейских дел и верил в терпеливое ходатайство перед властью, за что революционно настроенная молодёжь относила его к «штадланам». Себя он ощущал одновременно евреем и сыном России и надеялся на примирение двух культур. К Бунду, сионистам и революционному движению относился скептически, видя в их пропаганде вред для еврейской торговли и промышленности, хотя признавал, что работа Бунда подняла достоинство еврейских тружеников. В своих воспоминаниях и суждениях он остаётся умеренным, вдумчивым свидетелем, чуждым крайностей.
Столыпин
Столыпин — государственный деятель предвоенного десятилетия, начинавший саратовским губернатором и ставший премьером. В книге он показан прежде всего в еврейском вопросе: ещё в Саратове он допустил приезжих евреев в фельдшерскую школу без процентной нормы, а позднее, уже во главе правительства, пытался провести частичную отмену ограничений, натолкнулся на отказ царя и после этого тихо облегчал их административным путём. Он считал ограничения временной охранительной мерой, развращающей русских, хотел использовать еврейские капиталы для подъёма хозяйства и надеялся, что равноправие отведёт еврейство от революции. Главным делом его была крестьянская реформа; он занимал промежуточное положение и вызывал нападки справа и слева.
Ю. И. Гессен
Ю. И. Гессен — еврейский историк начала XX века, либерал по убеждениям, чьи труды о положении евреев в России автор постоянно привлекает как один из главных источников. В книге он предстаёт осторожным и взвешенным исследователем: оспаривает легенды и преувеличения, не подтверждает сомнительные версии, но при этом последовательно и резко критикует кагальную систему, видя в ней деспотическую власть над еврейской массой. Его оценки неизменно умеренны: он отмечает и относительную терпимость российского законодательства, и тяготы, ложившиеся на евреев, и сложность самого «еврейского вопроса», который правительство так и не сумело разрешить.
В. Е. Жаботинский
Публицист и один из самых ярких деятелей российского сионизма начала XX века. В книге он предстаёт как страстный и полемичный автор, резко критикующий ассимиляцию еврейства и призывающий возродить национальное самосознание. Он считает Россию лишь временным пристанищем на пути к Палестине, но участвует в борьбе за равноправие евреев, настаивая на присоединении сионистов к освободительному движению. Его статьи вызывают ожесточённые споры с русскими либералами и консерваторами, он обвиняет передовую печать в замалчивании еврейского вопроса. Жаботинский видит в погромах переломный момент, пробудивший в евреях чувство достоинства и стремление к самообороне. Его голос — один из самых резких и бескомпромиссных в дискуссиях о национальном лице и будущем еврейства в России.
В. К. Плеве
В. К. Плеве — крупный государственный деятель Российской империи: в 1881 году директор департамента полиции, в начале 1900-х министр внутренних дел. Он докладывал Александру III о киевском погроме, объясняя медленное подавление беспорядков снисходительностью военного суда. Как министр он запретил публичную пропаганду сионизма, усмотрев в ней опасность отчуждения евреев от государства, и принял Герцля, объяснив ему, что правительство желает ассимиляции евреев, но сочувствует их эмиграции в Палестину. При нём были смягчены ограничения 1882 года для ряда поселений. После кишинёвского погрома он осудил бездействие местных властей; книга решительно отвергает обвинения в том, что погром был организован им или департаментом полиции.
И. Г. Оршанский
Еврейский юрист и публицист, современник шестидесятых годов, чьи суждения автор книги приводит как свидетельство изнутри. Оршанский объясняет неудачи еврейского земледелия естественным тяготением к торговле и промыслам, а не леностью, и защищает еврейское предпринимательство: оно ускоряет оборот капитала, открывает новые рынки и выгоды для всего населения. Он оспаривает обвинения в корпоративной солидарности, видя её лишь в делах общественных и религиозных, и признаёт злоупотребления, но ищет смягчающие обстоятельства. В погроме он видит не только греческую конкуренцию, но и следствие законов, стесняющих одних евреев, и требует для них положения свободных граждан.
М. М. Винавер
Видный петербургский адвокат, один из самых влиятельных деятелей еврейского общественного движения начала XX века. Несмотря на известность и влияние — он выступал даже в Сенате, — из-за распоряжения 1889 года, требовавшего для нехристиан особого разрешения министра юстиции, пятнадцать лет оставался лишь помощником присяжного поверенного. Участник Бюро защиты евреев, он решительно возражал против совета Витте евреям воздерживаться от политической деятельности, настаивая на полном равноправии всех подданных России. Тесно связанный с кадетской партией, он предложил термин «полноправие» вместо «равноправия», вкладывая в него и самостоятельность еврейской общины. Склонный к примирению с русским обществом, он препятствовал осуждению Бунда и позднее возглавил Еврейское Историко-Этнографическое общество.
С. Дубнов
Еврейский историк, один из деятелей первого поколения русско-еврейской интеллигенции, родившегося в начале 1860-х годов и оказавшего влияние на мировое еврейство. В книге он выступает как свидетель и толкователь еврейской истории России: его сведения о высылке тридцати пяти тысяч евреев при Елизавете Петровне автор подвергает сомнению, указывая, что Дубнов ссылается на не названного точно историка-современника и что цифра расходится с другими данными. К рубежу XX века он оценивает Положение 1835 года как документ, закрепивший бесправие евреев, тогда как, по замечанию автора, современники встретили его с облегчением. Так Дубнов предстаёт историком, чьи суждения книга проверяет и оспаривает.
Краткий пересказ (содержит спойлеры)
ВХОД В ТЕМУ
Автор, много лет изучая историю русской революции, постоянно сталкивался с вопросом русско-еврейских отношений. Он сожалеет, что до сих пор нет объективного и всестороннего освещения этой темы: большинство работ односторонни, обвиняют либо русских, либо евреев. Несмотря на обилие публицистов, особенно среди евреев, взаимопонимание не достигнуто. Автор решает сам взяться за эту книгу, хотя понимает, что это трудно и вызовет критику с обеих сторон. Он стремится не к полемике, а к показу событий, призывает к терпимости и признанию своей доли вины. Он надеется, что книга поможет найти добрые пути для будущего. Также он отмечает, что писал, исходя из исторического материала, и что за последние годы проблема стала менее актуальной из-за изменений в России.
КРУГ РАССМОТРЕНИЯ
Автор определяет границы своего исследования, признавая сложность и метафизическую глубину еврейского вопроса, но сознательно отказывается от религиозно-мистического подхода, оставляя его Богу. Он намерен рассматривать тему исключительно в историческом, политическом, бытовом и культурном ключе, сосредоточившись на двухвековом совместном существовании русских и евреев в одном государстве, с особым вниманием к катастрофичному XX веку. Автор не претендует на охват всей еврейской истории или опыта соседних стран, а хочет разобрать взаимные претензии, отделяя ложные обвинения от справедливых.
При этом он учитывает полувековое существование Израиля и его влияние на мировое еврейство, хотя и не собирается подробно разбирать сионизм или внутреннюю жизнь Израиля. Особое значение автор придаёт публикациям современных культурных российских евреев, которые прожили десятилетия в СССР, а затем переехали в Израиль и переосмыслили на своём опыте многие еврейские проблемы. Эти боковые отблески, по его словам, могут отразиться в книге, но не станут её основным предметом.
Глава 1 – ВКЛЮЧАЯ XVIII ВЕК
Глава описывает историю евреев на территории России до конца XVIII века. Начинается с древних времён: хазарский каганат, принявший иудаизм, еврейские колонии в Крыму и Киеве, их участие в торговле и конфликты, включая киевский погром 1113 года. Затем рассматривается ересь «жидовствующих» в XV–XVI веках, её подавление и последующее ужесточение отношения к евреям в Московском государстве. Основное внимание уделяется периоду после разделов Польши, когда в состав России вошли земли с массовым еврейским населением. Екатерина II предоставила евреям гражданские права, но ограничила их проживание чертой оседлости. В конце главы подробно разбирается «Мнение» Державина о бедственном положении белорусских крестьян и проекте преобразования еврейского быта, а также создание Комитета о благоустроении евреев при Александре I.
Глава 2 – ПРИ АЛЕКСАНДРЕ I
В главе рассматривается «Положение о евреях» 1804 года, провозгласившее гражданское равноправие еврейского населения, но одновременно предписавшее выселение евреев из деревень западных губерний ради искоренения винной торговли. Из-за войны с Наполеоном и практических трудностей выселение неоднократно откладывалось и в итоге так и не было осуществлено в полном объёме. Попытка привлечь евреев к земледелию в Новороссии с крупными государственными льготами также провалилась: переселенцы не имели навыков сельского труда, распродавали скот и инвентарь, а администрация не справлялась с организацией. Кагальная организация сохраняла власть над общинами, сопротивляясь просветительским реформам; ранние браки и непроизводительные занятия усугубляли бедность. Лишь в отдельных городах, как Вильна и Одесса, начали проникать идеи Гаскалы — еврейского просвещения, которое впоследствии приведёт к культурному возрождению российского еврейства.
Глава 3 – ПРИ НИКОЛАЕ I
В главе описывается политика Николая I в отношении российских евреев. Император активно вмешивался в законодательство, но его меры были противоречивы: он способствовал оправданию евреев по Велижскому делу, но одновременно ввёл рекрутскую повинность, включая набор малолетних кантонистов, и пытался привлечь евреев к земледелию, что не удалось из-за их нежелания и административных неурядиц. Также он учреждал казённые еврейские училища, упразднил кагалы, но столкнулся с сопротивлением и неудачами. Попытки выселения из приграничных районов вызвали протесты в Европе. В конце правления Николай I задумал «разбор» евреев на полезных и бесполезных, но из-за его смерти в 1855 году эта мера не была осуществлена.
Глава 4 – В ЭПОХУ РЕФОРМ
В главе описывается положение еврейского населения России в эпоху реформ Александра II. Новый император начинает с отмены наиболее тяжёлых ограничений: упраздняется институт кантонистов, евреи уравниваются в рекрутской повинности, прощаются податные недоимки. Создаются комитеты для пересмотра законодательства о евреях, постепенно снимаются запреты на аренду земель, винокурение, проживание вне черты оседлости для купцов, ремесленников и лиц с образованием. Одновременно отмена крепостного права подрывает традиционные еврейские промыслы — посредничество и аренду, а отмена винных откупов наносит удар по крупному еврейскому предпринимательству. Попытка приобщить евреев к земледелию через колонии окончательно проваливается.
В эти же годы развивается еврейское просвещение, возникает русско-еврейская интеллигенция и периодическая печать, идёт процесс ассимиляции. Однако к концу 1870-х нарастает настороженность русского общества: публикации Брафмана, создание Всемирного еврейского союза, уклонение евреев от воинской повинности вызывают подозрения. Несмотря на движение к равноправию, убийство Александра II в 1881 году прерывает этот процесс.
Глава 5 – ПОСЛЕ УБИЙСТВА АЛЕКСАНДРА II
После убийства Александра II в 1881 году народовольцы ожидали революционного взрыва, но вместо этого по югу России и Украине прокатилась волна еврейских погромов, начавшаяся в Елизаветграде и охватившая десятки поселений, включая Киев. Власти подавляли беспорядки, иногда с применением оружия, а обвинения в подстрекательстве со стороны правительства автор считает необоснованными, указывая на роль революционных агитаторов. Причины погромов видели в экономическом господстве евреев и тяжёлом положении крестьянства. В ответ правительство Игнатьева разработало ограничительные меры, из которых были приняты лишь «Временные правила» 1882 года, запрещавшие евреям новое поселение в сёлах. Погромы изменили отношение еврейской интеллигенции к ассимиляции, способствовали росту эмиграции и палестинского движения, а также привели к введению процентных норм для евреев в учебных заведениях.
Глава 6 – В РОССИЙСКОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ДВИЖЕНИИ
В главе рассматривается участие евреев в российском революционном движении с 1860-х до начала 1900-х годов. Автор отмечает, что первые еврейские революционеры появляются при Александре II, но до 1870-х их немного. Затем формируются кружки в Вильне, выделяется Марк Натансон как организатор народничества. Еврейская молодёжь, в основном из зажиточных семей, увлекается нигилизмом и русской литературой, стремится ассимилироваться и идёт «в народ», но пропаганда среди крестьян проваливается. После погромов 1881–1882 годов часть революционеров возвращается к еврейской идентичности. В конце века возникает Бунд, который сочетает социализм с национальной автономией, вступает в конфликт с РСДРП и другими партиями. Автор подводит к выводу о значительной роли евреев в революции, объясняя её историческими и социальными причинами.
Глава 7 – РОЖДЕНИЕ СИОНИЗМА
Глава описывает зарождение сионизма в России и Европе во второй половине XIX – начале XX века. В ней показана эволюция еврейской мысли от ассимиляции к национальному самосознанию: Перец Смоленскин выступает против ассимиляции, Лев Пинскер в «Автоэмансипации» призывает к созданию собственной территории, а после погромов 1881–1882 годов усиливается палестинофильство. Возникают кружки «Ховевей Цион», но колонизация Палестины сталкивается с трудностями. Ахад-Гаам критикует практический сионизм и развивает идею духовного центра. Теодор Герцль под влиянием дела Дрейфуса создаёт политический сионизм, созывает конгрессы, но встречает оппозицию со стороны российских сионистов, которые отвергают план Уганды. В России формируются различные течения: Поалей-Цион, сионисты-социалисты, СЕРП. Правительство Плеве пытается использовать сионизм для эмиграции евреев, но запрещает его внутреннюю пропаганду.
Глава 8 – НА РУБЕЖЕ XIX-XX ВЕКОВ
Глава описывает ужесточение ограничительной политики в отношении евреев при Александре III и Николае II: введение процентной нормы для еврейских учащихся в гимназиях и университетах, запреты на приём евреев в адвокатуру, отстранение их от земского и городского самоуправления, высылку еврейских ремесленников из Москвы, а также введение казённой винной монополии, лишившей многих евреев средств к существованию. Несмотря на эти стеснения, евреи сохраняли прочные позиции в торговле, банковском деле и промышленности, а черта оседлости постепенно становилась всё более проницаемой.
Затем автор подробно разбирает кишинёвский погром 1903 года: описывает его ход, официальное расследование, не обнаружившее следов заранее подготовленного заговора, и суд над погромщиками, вынесший суровые приговоры. Вместе с тем в главе показано, как либеральная и революционная публицистика, а также поддельное письмо, приписанное министру Плеве и опубликованное в лондонской «Таймс», создали устойчивый миф об организации погрома правительством, что нанесло огромный урон международной репутации России.
Глава 9 – В РЕВОЛЮЦИЮ 1905
После кишинёвского погрома российское еврейство переживает перелом: вместо покорности возникает движение самообороны, создаются вооружённые отряды в черте оседлости. Гомельский погром 1903 года оказывается обоюдным — еврейские отряды активно нападают на христиан. В ходе революции 1905 года еврейская молодёжь массово участвует в революционном движении, вступает в партии эсеров, социал-демократов, анархистов, создаёт боевые дружины. После Манифеста 17 октября по стране прокатываются погромы, особенно жестокие в Киеве и Одессе, где власти бездействуют или попустительствуют. Еврейские финансисты, в частности Яков Шифф, поддерживают Японию в войне и отказывают России в займах. Еврейские партии дробятся, спорят о равноправии и национальной автономии. Итог — массовая эмиграция евреев и усиление отождествления еврейства с революцией.
Глава 10 – В ДУМСКОЕ ВРЕМЯ
В думский период российские евреи, поддерживаемые Союзом полноправия, активно участвуют в выборах и сближаются с кадетами, видя в них путь к равноправию. В первой Думе заседают двенадцать еврейских депутатов, но закон о гражданском равенстве так и не принимается. Столыпин пытается частично отменить ограничения, однако царь отклоняет его предложение, а Дума не проявляет инициативы. Во второй и третьей Думах еврейское представительство сокращается, а радикальные партии сознательно не решают вопрос, чтобы сохранить напряжённость. Пресса, во многом еврейская по составу, играет разрушительную роль, нагнетая ненависть к власти. После убийства Столыпина евреем Богровым начинается паника, но погромов удаётся избежать. Затем разворачивается дело Бейлиса: после громкого процесса присяжные оправдывают обвинённого в ритуальном убийстве, однако этот процесс наносит огромный урон монархии.
Глава 11 – ЕВРЕЙСКОЕ И РУССКОЕ ОСОЗНАНИЕ ПЕРЕД МИРОВОЙ ВОЙНОЙ
Глава рассматривает взаимоотношения русской и еврейской интеллигенции в предреволюционные десятилетия. Автор описывает, как российское еврейство, сохраняя свою обособленность, одновременно стремилось к образованию и интеграции, сталкиваясь с двойственным отношением к русской культуре. Приводятся взгляды Жаботинского, призывавшего к сионизму и отказу от ассимиляции, и его оппонентов, видевших будущее евреев в неразрывной связи с Россией. Отдельно анализируется полемика 1909 года в газете «Слово», где Струве и другие обсуждали русское национальное самосознание, «асемитизм» и необходимость честного признания национальных чувств. Автор отмечает, что русская интеллигенция, увлечённая филосемитизмом, подавляла собственную национальную идентичность, тогда как еврейская интеллигенция сохраняла свою, что привело к одностороннему движению и последующему слиянию понятий.
Глава 12 – В ВОЙНУ (1914—1916)
Глава рассказывает о положении российских евреев в годы Первой мировой войны. В начале войны столичные еврейские круги и либералы поддерживают самодержавие, но Ставка во главе с Янушкевичем при отступлении 1915 года организует массовые выселения евреев из прифронтовой полосы, обвиняя их в шпионаже. Эти меры вызывают возмущение в России и за границей, подрывают международный кредит страны. Под давлением обстоятельств правительство отменяет черту оседлости, еврейские организации разворачивают помощь беженцам. В тылу вокруг Распутина действуют тёмные дельцы, в Думе идут острые прения о еврейском вопросе. К 1917 году готовится акт о равноправии, но Февральская революция сметает старый строй вместе с эволюционными надеждами.
Избранные цитаты
Слишком повышенная горячность сторон – унизительна для обеих.
В пределах нашего земного существования мы можем судить и о русских, и о евреях – земными мерками. А небесные оставим Богу.
Мир этот был тесен, ограничен, подвержен притеснениям, связан со страданиями, лишениями, но всё же это был целый мир. Человек в нём не задыхался.
Скованный бесчисленными религиозными предписаниями и запретами, еврей не только не тяготился ими, но и видел в них источник бесконечных радостей.
И вот, внезапная смерть Императора так же вызволила евреев в тяжёлую пору, как через столетие – смерть Сталина.
Погромы – слишком дикая и страшная форма расправы, чтобы ещё манипулировать цифрами жертв.
Но в истории человечества не раз бывало, что из самых естественных порывов людей – потом вдруг да вырастали неестественные чудовища.
Утвердилось говорить: преследование евреев в России. Однако – слово не то. Это было не преследование, это была: череда стеснений, ограничений, – да, досадных, болезненных, даже и вопиющих.
«Мы, учителя, врачи, адвокаты, статистики, литераторы… мы враги культуры? Кто вам поверит, господа?» – справа ему крикнули: «Русской культуры, а не еврейской!»
Вы оговариваете, что льгота даруется только на время войны… такая оговорка ничто иное, как фиговый листик
