Чудовища и критики

Предисловие

В предисловии Кристофер Толкин объясняет, что семь работ его отца, собранных в книге, в основном являются текстами лекций, предназначенных для широкой аудитории, а не для специалистов. Он рассказывает о происхождении каждой работы: от лекции о «Беовульфе» 1936 года до прощального обращения к Оксфордскому университету 1959 года. Две работы публикуются впервые: лекция о «Сэре Гавейне» и «Тайный порок», посвящённая вымышленным языкам. Кристофер описывает свои редакторские решения: замену цитат переводами, выбор вариантов текста, добавление приложений и уточнение датировок. Он также выражает благодарность Британской Академии и другим организациям за разрешение на публикацию. В целом предисловие даёт читателю контекст создания каждого эссе и объясняет принципы составления сборника.

«Беовульф»: чудовища и критики

В этой главе автор рассматривает историю изучения «Беовульфа» и критикует подход, при котором поэму воспринимают прежде всего как исторический источник, а не как произведение искусства. Он прослеживает, как на протяжении десятилетий исследователи — филологи, историки, археологи — разбирали поэму на части в поисках фактов, забывая о её поэтической ценности. Особое внимание уделяется критике У. П. Кера и других учёных, которые считали композицию поэмы слабой, поскольку, по их мнению, неважные элементы (чудовища) помещены в центр, а важные (исторические аллюзии) — на периферию.

Автор доказывает, что чудовища — Грендель и дракон — имеют принципиальное значение для понимания поэмы. Они олицетворяют враждебные человеку силы тьмы и хаоса, а сама поэма представляет собой размышление о смертности человека и его борьбе с неизбежным поражением во времени. Он рассматривает слияние языческих и христианских элементов в поэме, утверждая, что автор сознательно изображал благородное дохристианское прошлое, и приходит к выводу, что «Беовульф» — это героико-элегическая поэма, а не эпос, и что её структура, основанная на противопоставлении юности и старости, подъёма и гибели, на самом деле прочна и продумана.

О переводе «Беовульфа» / I Перевод и лексика

Автор рассуждает о необходимости и опасностях прозаического перевода «Беовульфа» на современный английский язык. Такой перевод не может заменить оригинал, но служит учебным пособием. Он подробно разбирает лексические трудности: слова, встречающиеся только в поэме, потерю оттенков значений при переводе, например слова eacen, означавшего «увеличенный» и связанного со сверхъестественной силой. Отдельно рассматриваются поэтические сложные слова и кеннинги вроде swan‑rad, которые переводчик должен передавать либо простым наименованием, либо развёрнутой фразой, жертвуя либо колоритом, либо ёмкостью.

Автор критикует прежнее издание перевода Кларк‑Холла за просторечия и ложное осовременивание, а также предостерегает от архаизации и этимологизации. Он настаивает, что стиль перевода должен быть литературным и традиционным, поскольку сам язык «Беовульфа» был поэтическим и архаичным уже во время создания поэмы. В итоге перевод остаётся лишь вспомогательным средством для чтения оригинала, а не заменой ему.

О переводе «Беовульфа» / II О метрике

Автор объясняет особенности древнеанглийской метрики, важные для понимания перевода «Беовульфа». Он описывает строку как сочетание двух полустиший, подчинённых шести основным ритмическим схемам, с вершинами и спадами. Разбираются варианты этих схем: преломление, облегчение, отягощение и расширение. Затем рассматривается аллитерация, её правила и функции в связывании полустиший. Приводятся примеры из перевода и оригинала, включая разбор отрывка о плавании Беовульфа. Также обсуждаются поэтические синонимы и кеннинги, а также параллелизм на разных уровнях — от слов до общей структуры поэмы, которая мыслится как баланс двух частей. В целом глава посвящена техническим аспектам стихосложения и их связи со стилем и содержанием.

Cэр Гавейн и Зеленый Рыцарь

В этой главе автор анализирует поэму «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь», утверждая, что её ядро — искушение Гавейна и его исповедь. Он разбирает три уровня правил: шуточную игру с хозяином замка, куртуазный кодекс и нравственный закон. По мнению автора, Гавейн успешно противостоит искушению дамы, предпочитая добродетель учтивости, но терпит неудачу на низшем уровне, утаив пояс. Исповедь Гавейна представлена как искренняя и очищающая, а его последующий стыд — чрезмерный, но психологически убедительный. Автор также обсуждает значение пентаграммы, роль магии и заключительную сцену у Зеленой Часовни, подводя к выводу, что поэма — шедевр, рассматривающий конфликт куртуазии и морали.

О волшебных сказках / 1

Автор размышляет о природе волшебных сказок, отвергая узкие определения, сводящие их к историям о миниатюрных феях. Он предлагает понимать Фаэри как опасную страну, где возможно всё, и утверждает, что настоящая сказка должна вызывать вторичную веру. Он исключает из жанра рассказы о путешествиях, сны и чистые сказки о животных, а также обсуждает происхождение сказочных мотивов, связывая их с языком, воображением и «котлом повествования». Автор полемизирует с мнением, что сказки предназначены только детям, и выделяет их основные ценности: фантазию как искусство вторичного творчества, исцеление зрения, бегство от современности и утешение. Особое внимание уделяется «эвкатастрофе» — внезапному радостному повороту, который он считает сутью жанра и видит его отражение в христианской истории.

О волшебных сказках / Примечания

В примечаниях автор рассматривает различные аспекты волшебных сказок и фантазии. Он обсуждает, как «Алису в Стране чудес» ошибочно преподносят детям как волшебную сказку, и критикует инсценировку «Ветра в ивах», сделанную Милном, чей пролог вызывает у детей отвращение. Автор утверждает, что детали в сказках сохраняются благодаря их сюжетообразующей ценности, а не как свидетельства исторических обычаев. Он замечает, что дети тяготеют к сказкам о животных, а не к волшебным, и вспоминает, как в детстве его раздражали попытки взрослых отождествлять реальных доисторических животных с драконами. Автор противопоставляет литературу изобразительному искусству: литература передаёт образы от сознания к сознанию, тогда как иллюстрации навязывают единственную зримую форму. Драма антропоцентрична, в отличие от фантазии, которая может сосредоточиваться на самом Фаэри. Фантазия не размывает границы реального мира, а зависит от них. Наконец, автор рассматривает традиционные зачины и концовки сказок как искусственные, но необходимые рамки повествования, подобные рамам картин.

Английский и валлийский

В этой вступительной лекции Фонда О’Доннелла автор, филолог-германист, рассуждает о взаимоотношениях английского и валлийского языков. Он признаёт себя «саксом», но рассказывает о давнем увлечении валлийским и о ценности кельтской филологии для англистов. Лектор разбирает историю подавления валлийского языка английскими властями, начиная с Тюдоров, и критикует смешение понятий языка и «расы», утверждая, что термины «кельтский» и «тевтонский» применимы лишь к лингвистической классификации. Он рассматривает древность бриттского языка на острове, ранние контакты между языками, слово wealhstod «переводчик» и параллели между древнеанглийским и валлийским, включая формы глагола «быть» и умлаут. В заключение автор говорит о красоте валлийского языка и о том, что у англичан существует глубокая, подсознательная тяга к нему как к древнему языку Британии.

Тайный порок

Рассказчик признаётся в тайном пороке — создании искусственных языков. Он вспоминает случай, когда незнакомый человек обронил фразу о выражении винительного падежа приставкой, что выдало его увлечение. Затем он описывает детские языковые игры, в том числе «зверинский» язык, и переходит к собственным опытам: сначала невбош, затем наффарин, а позже — более совершенные эльфийские языки, для которых он сочинял стихи. Он рассуждает о природе этого искусства, о связи звучания и значения, о влиянии родного и изученных языков, о роли мифологии и о том, почему адепты обычно скрывают свои труды. В конце он приводит примеры своих стихотворений и размышляет о том, как такое творчество обостряет поэтическое восприятие.

Прощальное обращение к Оксфордскому университету

В прощальном обращении к Оксфордскому университету автор, профессор английской филологии, признаётся, что за тридцать четыре года так и не прочитал инаугурационную лекцию, считая себя дилетантом, который, однако, искренне любит свою область. Он критикует разделение факультета на враждебные лагеря «Языка» и «Литературы», называя это ложным и вредным, и выступает за единое изучение словесности, где филология служит основой гуманитарного образования. Автор сетует на перегруженность программы, недостатки системы исследовательских степеней и мечтает о реформах, которые позволили бы студентам заниматься по интересам. В конце он с благодарностью вспоминает коллег и наставников, приветствует своего преемника Нормана Дэвиса и завершает речь цитатами на древнеанглийском и эльфийском, подчёркивая, что даже «бессмыслица» имеет ценность.

Комментарии / О переводе «Беовульфа»

Глава рассказывает о происхождении и содержании предисловия Толкина к прозаическому переводу «Беовульфа» Кларка Холла. Издательство заказало ему этот текст в 1940 году; Толкин написал его с трудом, но предисловие было напечатано целиком. В нём автор обсуждает трудности перевода древнеанглийской поэзии и её метрику, иллюстрируя правила стихосложения примерами из современного английского языка. Далее глава переходит к подробным комментариям: они поясняют исторические личности, термины, реалии и отсылки, а также включают сопоставление подстрочного перевода одного фрагмента с художественным переводом Тихомирова. Комментарии также объясняют особенности терминологии Толкина и различия между древнеанглийской и современной метрикой.

Комментарии / Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь

Глава представляет собой научный комментарий к поэме «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь» и работе Дж. Р. Р. Толкина над ней. Автор описывает место поэмы в Аллитерационном возрождении XIV века, историю рукописи Cotton Nero A.x., где сохранились четыре поэмы, приписываемые одному безвестному автору, и строение произведения: четыре части, 2530 строк, аллитерационный стих с рифмованными четверостишиями. Рассказывается об издании Толкина и Гордона 1925 года, ставшем стандартным учебным текстом, и о переводе Толкина, опубликованном посмертно в 1975 году. Многочисленные примечания разъясняют образ Зеленого Человека, происхождение Гавейна из кельтской мифологии, сущность Аллитерационного возрождения, куртуазную идеологию, символику пентаграммы и отдельные строки оригинала с их передачей в переводе Толкина.

Комментарии / Тайный порок

Глава рассказывает о лекции Толкина «Тайный порок», прочитанной в Оксфорде около 1931 года. В ней автор рассматривает конструирование искусственных языков как глубоко личное увлечение, которое он иронически называет «домашним хобби». Толкин утверждает, что создание эльфийских языков предшествовало его художественным произведениям: «Властелин Колец» возник как попытка создать мир, где вымышленные языки звучали бы естественно. В главе описывается разработанная Толкином иерархическая система языков — от квенья и синдарина до человеческих наречий, гномьего кхуздула и Чёрного наречия, а также алфавиты тенгвар и кирт. Отдельно рассматривается понятие lámatyáve — индивидуального эстетического ощущения языка, которое, по мнению Толкина, есть у каждого человека. Упоминаются и персонажи-филологи, создающие языки в его произведениях, что подчёркивает значимость этого увлечения для автора.

Комментарии / Прощальное обращение к Оксфордскому университету

Глава содержит комментарии к прощальной речи Дж. Р. Р. Толкина, произнесённой им в 1959 году при выходе на пенсию. В ней рассказывается, что Толкин никогда не произносил инаугурационных речей при вступлении в должности, но на этот раз выступил с прощальным обращением. В своей речи он критиковал чрезмерный упор на аспирантуру и стандартизацию обучения, а также подчёркивал необходимость преодоления разрыва между лингвистическим и литерароведческим подходами. Далее следуют примечания переводчика, объясняющие оксфордские термины: систему экзаменов (Prelims, Honour Mods, Finals), степени (B.A., M.A., B.Litt., D.Phil., B.Phil.), понятие «школ» и другие реалии. Также даются пояснения к отдельным отсылкам в тексте речи, например, к Чосеру, Шекспиру и другим источникам.

О переводчиках

В главе представлены краткие биографические справки о трёх переводчиках, связанных с творчеством Толкина. Мария Артамонова — выпускница филфака СПбГУ, аспирантка Оксфорда, специализируется на древнеанглийской филологии, состоит в британском Толкиновском обществе и возглавляла его оксфордское отделение. Павел Иосад — студент МГУ, занимается кельтской и германской филологией, публикует работы по валлийскому языку, изучает языки Арды и выступает с докладами по эльфолингвистике, входит в редколлегию журнала «Tengwestie». Светлана Лихачева — доцент МГЛУ, кандидат филологических наук, переводчик-синхронист и художественный переводчик, перевела около сорока произведений английских и американских классиков, лауреат нескольких премий за переводы, член Союза писателей Москвы. Все трое объединены интересом к наследию Толкина и его научным трудам.