Гэм
Добавлено: 2015-04-01 00:00:00
Она покидает каирский базар со старинным изданием Абу Нуваса и улетает с Клерфейтом в Асьют. Там их встречает Креол, между мужчинами вспыхивает неприязнь. Клерфейт показывает Гэм гробницу — по дороге в машину стреляют. Ночью их отношения становятся напряжённо-близкими. Во время перелёта глохнет мотор, но пилот выравнивает машину. Так начинается книга — с экзотики, опасности и недосказанности.
Гэм — путешественница, избегающая привязанностей. Она движется через встречи с мужчинами и города, но главное — её внутренний путь. Книга задаёт вопросы: разве любовь — не разрушительная стихия? Суждено ли женщине, чья суть — тишина, выражать себя на языке, который ей не принадлежит? Неужели самые глубокие переживания немы, а самая полная жизнь — это смерть? Не есть ли случайность та же судьба, лишь более манящая и неотвратимая?
Тон — лирический и философский, лихорадочный и отстранённый одновременно. Гэм ищет себя, теряя и обретая. В памяти остаётся образ моря, которому нужно время, чтобы успокоиться, — пруды затихают быстро, море нет. Так и человек после страсти. Все встречи — оклик из одной темноты в другую, мимолётное движение мимо, жест, который уже становится прощанием. Книга о том, что в жизни всё возвращается и каждый конец несёт в себе начало.
Герои книги
Гэм
Гэм — молодая женщина, охваченная неясной тревогой на улицах Каира. Она покупает старинную книгу стихов и вскоре улетает в Луксор с едва знакомым пилотом Клерфейтом. Легкая, гибкая, внимательная, она больше наблюдает, чем говорит, и видит насквозь тех, кто пытается ею манипулировать. Клерфейт чувствует в ней угрозу своей свободе: она для него — нечто новое, неизведанное, способное его пленить. Гэм отвечает ему спокойной иронией. Позже, в санатории в Давосе, она так же молчаливо наблюдает за постояльцами. Ее внутренняя жизнь полна мистического переживания света, дыхания и покоя вещей.
Лавалетт
Лавалетт — человек, возникающий в жизни Гэм внезапно и так же внезапно увлекающий её за собой. Он друг Кинсли, но появляется один, в грозу, просит машину и говорит, что уже видел её раньше; его слова звучат как приглашение, почти приказ. Он живёт отъездами, опасностью, игрой: в дороге он чувствует себя по-настоящему живым, а любовь и инстинкты — поле поединка. Он обходителен, насмешлив, непредсказуем, умеет очаровать и подчинить, но свои намерения держит при себе. Слугам он отдаёт распоряжения коротко, с Гэм — то нежен, то холоден. Вокруг него всегда что-то недоговорено: дела, планы, встречи, от которых зависит, куда они поедут дальше.
Кинсли
Кинсли — один из обитателей санатория в Давосе, где Гэм знакомится с ним; позже он оказывается владельцем эстансии в Аргентине. Человек сдержанный, почти чопорный, с лицом, отмеченным глубокими складками у рта. О своём прошлом говорить не желает: не придаёт ему значения. В разговоре с Гэм осторожен, уходит от прямых ответов, но сохраняет инициативу. В степи и в грозу действует решительно, спасает её, умеет быть нежным и терпеливым. Старая нянька его вскормила; гаучо знают его; он хозяин земель и табунов. Она чувствует в нём и близость, и загадку.
Клерфейт
Клерфейт — лётчик, которого Норман просит доставить Гэм в Луксор. С первого появления он собран и непроницаем: в полёте он словно слит с машиной, и в нём нет ничего лишнего. С теми, кто ему неприятен, он держится с холодным презрением, умеет одним взглядом погасить чужую злость. Гэм он и притягивает, и настораживает: за внешней лёгкостью — расчёт, за порывом — самоконтроль. Он хочет владеть ею, но не потерять себя; любовь для него — опасность, свобода — высшая ценность. Он умеет очаровывать рассказами о полётах и приключениях, но всегда сохраняет дистанцию.
Сежур
Сежур — незнакомец, с которым Гэм знакомится на пароходе: его представляет капитан. Он держится как человек, для которого главное уже позади: выбрал пассивность, не ждёт от жизни ни радостей, ни разочарований и говорит, что от Гэм ему тоже ничего не нужно. Его идеал — жизнь, прожитая как отражение, без желаний и обладания; он ссылается на Лао-цзы и считает, что спокойствие глубже и важнее любой бури. С Гэм он мягок и ненавязчив: замечает её тревогу, угадывает её состояние, но не задаёт вопросов о том, что с ней было, и отворачивается, когда она плачет. Он хочет быть рядом, не вмешиваясь, и в этом его загадочность.
Пуришков
Пуришков — русский постоялец санатория в Давосе, человек с двумя чёрными афганскими борзыми, которые неотступно следуют за ним. Он то и дело исчезает без предупреждения, и его выходки уже никого не удивляют. В нём сквозит едва заметная мальчишеская черта, а общительность рождается скорее из утомлённой хандры, чем из интереса к женщинам. За ним ухаживают две женщины — Браминта и Раколувна, соперничающие за его внимание. Пуришков невозмутимо переносит выходку Раколувны, а играя на скрипке, вызывает видения далёких равнин и ночного ветра.
Краткий пересказ (содержит спойлеры)
I
Гэм покидает каирский базар со старинным изданием Абу Нуваса и улетает с Клерфейтом в Асьют. Там их встречает Креол, который предлагает помощь; между ним и Клерфейтом возникает неприязнь. Вечером Клерфейт показывает Гэм гробницу, по дороге в машину стреляют. Ночью и наутро их отношения становятся напряжённо-близкими. Во время перелёта мотор глохнет, но пилот выравнивает машину. Позже Норман приводит Клерфейта в дом Равика, где царит тяжёлая экзотическая атмосфера; Клерфейт оскорбляет Нормана намёком на Гэм, происходит дуэль, и Клерфейт убивает Нормана. Он пытается обрести самообладание, идёт в бар, затем к Гэм; прощаясь, бросает, что застрелил её мужа, и уходит, оставив её в молчании.
II
Гэм — путешественница, избегающая привязанностей. В гостиничном номере она переживает мистическое слияние со светом и дыханием. Затем приезжает в санаторий в Давосе, где знакомится с обитателями: Браминтой-Солой, Раколувной, Кинсли, Вандервелде, Каем и другими. Браминта платит Раколувне, чтобы та оставила Пуришкова, но тот возвращается с собаками, и Раколувна устраивает сцену с чаем. Браминта ловко переманивает Пуришкова.
Гэм беседует с Кинсли о скрипке, чувствует битву полов. На празднике у Кая Пуришков играет на скрипке; Браминта кашляет кровью. Гэм размышляет о женской судьбе и утешает Раколувну. Пуришков ломает скрипку и уходит. Клерфейт делает Гэм предложение, она отказывает с насмешкой. Пуришков умирает, Гэм в ужасе душит его собаку. Клерфейт сближается с Браминтой, разоблачает Вандервелде. Гэм остается одна, мечтает о ребенке и решает следовать своему пути через страдания.
III
В Венеции Гэм слушает ночные серенады и катается на гондоле, но её пугает тьма. Она решает ехать к Кинсли. После остановок в Парме, Болонье и Генуе она прибывает морем в Буэнос-Айрес, и Кинсли увозит её в своё имение в глубине страны. Там она чувствует себя чужой, её пёс тоже чужак. Во время поездки верхом их застаёт гроза; табун мустангов уносит её лошадь, Кинсли спасает её. Ночью Гэм переживает мистический ужас, глядя в глаза собаке, но Кинсли успокаивает её. Позже они выходят в море на яхте. Гэм, охваченная солнечным экстазом, бросается к Кинсли, но он отталкивает её; внизу на неё набрасываются матросы, Кинсли избивает их и увольняет рулевого. Гэм чувствует себя обновлённой и решает вернуться. Утром рулевой пытается бунтовать, но Кинсли обезоруживает его и позволяет остаться. Гэм хлещет рулевого плетью.
IV
Гэм и Кинсли стоят на якоре в Коломбо, затем посещают храм в Канди, где настоятель рассуждает о познании, любви и изменчивости. Гэм вспоминает Клерфейта и чувствует приближение разлуки с Кинсли. Ночью к яхте приходит Лавалетт, оставляет больного тамильского слугу. В цирке начинается пожар, Гэм спасает креол и увозит её в свой дом. Она проводит там несколько дней, наблюдая за странными обитателями, отвергает ухаживания хозяина и заставляет отвезти её обратно. Вернувшись, она застаёт Кинсли, который объявляет, что их время истекло. Они прощаются, он укладывает её спать и наутро исчезает навсегда. Креол приносит в дар зелёный молитвенный ковёр, Гэм холодно принимает подарок и провожает взглядом отплывающий пароход.Гэм и Кинсли стоят на якоре в Коломбо, затем посещают храм в Канди, где настоятель рассуждает о познании, любви и изменчивости. Гэм вспоминает Клерфейта и чувствует приближение разлуки с Кинсли. Ночью на яхту приходит Лавалетт, оставляет больного тамильского слугу. В цирке начинается пожар, Гэм спасает креол и увозит её в свой дом. Она проводит там несколько дней, наблюдая за странными обитателями, отвергает ухаживания хозяина и заставляет отвезти её обратно. Вернувшись, она застаёт Кинсли, который объявляет, что их время истекло. Они прощаются, он укладывает её спать и наутро исчезает навсегда. Креол приносит в дар зелёный молитвенный ковёр, Гэм холодно принимает подарок и провожает взглядом отплывающий пароход.
V
Гэм плывёт по Суэцкому каналу и вспоминает расставание с Кинсли, видя в нём неизбежность разлуки. На корабле она наблюдает за вульгарным, но жизнестойким семейством и задумывается о природе обывателей. В Марселе она едет в Париж, знакомится с бухгалтером Фредом и проводит с ним день, пытаясь понять его мир. Она видит в нём ограниченность, но и трогательную человечность. Затем Гэм ставит опыты на художнике, вращается в светском обществе, разочаровывается в людях и в конце концов принимает приглашение маркизы пожить в её усадьбе. Случайная встреча с Фредом показывает, что он уже устроился с другой, и Гэм с облегчением уезжает.Гэм плывет по Суэцкому каналу и вспоминает расставание с Кинсли, видя в ночной встрече пароходов символ их разлуки. На корабле она наблюдает за вульгарным семейством, разбогатевшим, но не научившимся хорошим манерам, и размышляет о природе обывателей. В Марселе она едет в Париж, снимает квартиру в чиновничьем квартале и знакомится с бухгалтером Фредом. Они проводят вместе воскресенье: Фред рассказывает о своей конторе, мечтах и привычках, предлагает вести совместное хозяйство. Гэм чувствует пропасть между ними, но испытывает нежность и соглашается, однако вечером уходит. Позже она ставит опыты на художнике, вращается в светском обществе, разочаровывается в людях и принимает приглашение маркизы пожить в её усадьбе. Случайная встреча с Фредом показывает, что он уже нашёл другую подружку, и Гэм с облегчением уезжает.
VI
Гэм гостит в старинном имении маркизы д’Аржантейль. Она читает письма прошлого века, примеряет старинные наряды, танцует под менуэт, который играет старик управляющий. Во время грозы в дом врывается промокший Лавалетт: он разбил машину и просит автомобиль Гэм. Он говорит, что ждёт её в Сингапуре, и она должна сесть на пароход «Анна Лейн» в Марселе. Гэм соглашается. Она едет в Марсель, сходит с поезда в провансальской деревушке, затем поднимается на борт. В плавании она знакомится с созерцателем Сежуром, который рассуждает о случайности и судьбе. Пароход проходит Порт-Саид и Аден. В Сингапуре Гэм встречает Лавалетт; он сообщает, что нужно немедленно ехать в Сайгон. В гостинице она замечает у тамила-слуги шрам, который её забавляет. Лавалетт помогает ей собираться, выбирает аметистовый наряд и говорит о прелести отъездов.
VII
На пароходе, идущем в Сайгон, Лавалетт ведёт с Гэм философские разговоры о цивилизации, инстинктах и опасности любви, бросая ей вызов. Внезапно начинается тропический ливень, и они укрываются под надстройкой. По прибытии Гэм любуется туалетными принадлежностями и размышляет о красоте мелочей. Ночью они едут на виллу метиса, где идёт карточная игра. Лавалетт проигрывает крупные суммы, а затем ставит на кон саму Гэм и проигрывает её. Вернувшись, он сообщает ей об этом, но она даёт ему деньги. Лавалетт уходит и отыгрывается, возвращая ей деньги. Гэм, чувствуя себя подавленной и порабощённой его свободой, решает бежать и уезжает ночным поездом.
VIII
Сежур и Гэм плывут на сампане, он рассуждает о смирении как эстетическом мировоззрении. Они любуются коралловыми садами, затем отправляются ко двору султана в Джокьякарту, где видят танцовщиц и слышат гамелан. Далее они плывут в Китай, в Ханькоу и Ичан, наблюдают жизнь на реке и становятся свидетелями казни разбойников. Палач оказывается метисом Беном Минкетоном, который признаётся, что задушил женщину и стал палачом ради власти над жизнью. Гэм переживает сильное потрясение, ночью просит Сежура убить её и плачет до утра. На обратном пути Сежур просит её остаться, но она отказывается, размышляя о напряжении и жизни мгновением.
IX
Лавалетт поручает Гэм выведать у мексиканца сведения о важных планах. Она выполняет задание, он крадёт документы, и они вместе бегут от английских властей. В пути их ждут опасности: тигр, болезнь Гэм, пленение, побег на автомобиле. Лавалетт признаётся, что не бросил её, хотя мог уйти. Во время погони он стреляет, встаёт во весь рост и получает пулю. Гэм видит кровь на руках — Лавалетт смертельно ранен. Она остаётся рядом с ним в ночи, осознавая, что их игра окончена.Лавалетт поручает Гэм выведать у мексиканца сведения о секретных планах. Она выполняет задание, он похищает документы, и они бегут от английских властей. В пути их ждут опасности: тигр, болезнь Гэм, пленение, побег на автомобиле. Лавалетт признаётся, что не бросил её, хотя мог уйти. Во время погони он стреляет, встаёт во весь рост и получает пулю. Гэм видит кровь на руках — Лавалетт смертельно ранен. Она остаётся рядом с ним в ночи, осознавая, что их игра окончена.
Эпилог
Гэм проводит недели в горах Нувара-Элии, погружаясь в молчание и созерцание. Она переживает мистическое единение с миром и приходит к простой истине: всё всегда хорошо и справедливо, а человек, ощущая себя, растворяется в вечности. По пути обратно она останавливается в Канди и в храме встречает ламу, который говорит ей о круговороте жизней, о том, что её жизнь идёт кругами и начинается новый круг. Он упоминает и человека, чьё бытие пересеклось с её, — тот освободился, перейдя от немоты к молчанию.
Ночью в Коломбо Гэм застаёт вора — креола, пытающегося унести зелёный молитвенный ковёр, некогда подаренный ей. Она останавливает его и говорит, что сама собиралась вернуть ковёр, так как уезжает в Европу. Затем Гэм поселяется в Италии, в бывшем монастыре. Разбирая вещи, она находит старинное издание «Дивана» Абу Нуваса, купленное в Каире три года назад, и листает его, чувствуя, что всё возвращается. В финале она идёт по нарциссовым лугам и лесу, ощущая каждое движение тела, и понимает, что жизнь — это всё, а всё — начало.
Избранные цитаты
Речь и мысль принадлежали мужчине. А женщина рождена из безмолвия. Она живет в чужом краю и всего лишь выучила тамошний язык; родным ей он никогда не был. Она поневоле переводит свое сокровенное в понятия, которые не отвечают ее сущности, ибо принадлежат мужчине. Она пытается изъясниться — и всегда тщетно. Никогда мужчине ее не понять.
Быть богом — трагический финал человечества?
Любовь — вот самое острое познание. Она стремится завоевать себе другого. И завоевывает, проникая в него. Она — перетекание, перелив через край, пока не наполнятся водоемы другого. А наполнятся они уже не его водами.
Вот таковы все встречи, с щемящей грустью подумала Гэм, привет из тьмы во тьму… скольжение мимо друг друга… быть может, взмах руки на палубе… прощай навек… кажется, огни совсем близко, а они уже начинают удаляться друг от друга. И вскоре каждый вновь одинок на своем пути.
Случайность — всего лишь иная форма судьбы… возможно, более привлекательная, но и более неизбежная.
Разве самое ценное в костре — зола, которая остается от пищи и в остатках которой другие потом копаются с важным видом? Или все же самое ценное — тепло, которое костер дарит, пока живет?
Отчего человек думает головой — разве не правильнее думать кожей, осязанием?
Бытие повинуется чутью, а не логике. Самое смехотворное на свете — это гордость мелочных торгашей, которые свято верят, что владеют логикой и умеют мыслить.
Кто следует себе, не блуждает. Кто теряет себя, находит мир. Кто находит мир, находит и себя. Кто ощущает себя, тот поднимается над всем и растворяется в вечности. Человек всегда ощущает только себя самого.
Море, однако, еще катило высокие валы. Кругом теплынь, тишина, безветрие — поневоле хочется спросить: отчего же море так волнуется? Или можно спросить иначе: отчего оно еще волнуется? А дело все в том, что моря успокаиваются не сразу, им нужно время. Быстро успокаиваются только пруды.
