Островитяне

1

Рассказчик вспоминает давнюю встречу в Петербурге: в ненастный день, когда ожидали наводнение, он увидел девочку на высоких ходулях в фантастическом наряде с медной диадемой. Рядом с ней шёл чахоточный итальянский еврей с шарманкой. Девочка спела песню о нормандском бароне, затем сплясала на ходулях, вызвав восторг зевак, но не получив платы. Дворник презрительно заметил, что лучше бы она подмела двор. Девочка удалилась с тем же спокойным и гордым видом, с каким пришла, и это впечатление навсегда осталось в памяти рассказчика.

Рассказчик говорит, что никогда не рассказывал об этой девочке, потому что в этой истории нет никакой истории. Но у него есть другая история, и всякий раз, думая о человеке, который в ней участвует, он невольно вспоминает девочку на ходулях. Он обращается к Маничке Норк, девушке с Васильевского острова, просит у неё прощения за то, что решился рассказать людям её сердечную повесть, и обещает поведать о её юности, любви и страстных увлечениях.

Глава первая

В первой главе читатель знакомится с семьёй петербургских немок Норк, проживающих на Васильевском острове. Главная героиня — Маничка, младшая из трёх дочерей Софьи Карловны. Её отец, токарь Иоган-Христиан Норк, умер, когда девочка была младенцем, оставив жене небольшой капитал и мастерскую. Софья Карловна, энергичная и трудолюбивая женщина, не опускает рук: она продолжает токарное дело и добавляет новые услуги — ремонт зонтов, шляп, калош. Проходят годы, семья живёт скромно, но стабильно. Старшая дочь Берта выходит замуж за Фридриха Шульца, средняя Ида заканчивает учёбу, а одиннадцатилетнюю Маничку только отводят в школу. Мать по-прежнему много работает, а бабушка, парализованная, передвигается в кресле на колёсиках.

Глава вторая

В семье покойного немца Иогана Норка растет младшая дочь Маня — необыкновенно умный, добрый и впечатлительный ребенок, которого все домашние обожают и считают домашним идолом. На девятом году жизни в ее характере происходит резкий перелом: она перестает играть и веселиться, внезапно быстро выучивается читать по-немецки и по-русски и целиком уходит в книги, зачитываясь до полной отрешенности от окружающего. Ее чрезвычайная впечатлительность проявляется после посещения театра, где она видит «Уголино»: девочка рыдает и затем шесть недель лежит в нервной лихорадке, крича по ночам, чтобы ее съели. Родные пытаются беречь ее от сильных впечатлений, отнимают книги, но сердце Мани откликается на все вокруг — на песни кухарки, на страдания животных, на уличные сцены. Даже пастор Абель, приглашенный матерью, не может унять эту душевную чувствительность и лишь снабжает девочку книгами особого выбора.

Глава третья

Рассказчик вспоминает, как впервые познакомился с семейством Норк. Однажды летом он возвращался домой на Васильевский остров, когда внезапно началась сильная гроза. У подъезда он застал двух промокших девочек-подростков — черненькую Клару и светловолосую Маню. Он пригласил их обсохнуть и выпить кофе. Маня, близорукая и застенчивая, сначала отказывалась, но потом заинтересовалась книжным шкафом. Во время раската грома она испугалась, разбила чашку и крепко вцепилась в руку рассказчика, повторяя «идти». После того как гроза стихла, он проводил девочек до их магазина. Там Маню с восторгом встретили мать, сестра Ида и бабушка в кресле-каталке. Рассказчик объяснил, что случилось, и получил приглашение приходить в гости, которое он впоследствии сдержал.

Глава четвертая

На следующее утро к рассказчику приходит Фридрих Шульц, зять мадам Норк, и благодарит за внимание к детям. Через день рассказчик сам навещает Норков, знакомится со всем семейством и быстро становится своим человеком. Далее следует подробное описание домочадцев: престарелой бабушки, обожающей младшую внучку Маню, полной и суровой Софьи Карловны, красавицы Берты с самодовольным мужем Фридрихом, холодной и благородной Иды, которая всю жизнь посвятила семье, и старого мастера Германа Вермана по прозвищу Соваж. Описывается их скромный дом с магазином и мастерской. Также упоминается художник Истомин, талантливый и избалованный успехом, приятель Шульца, который в доме Норков ещё не бывал.

Глава пятая

Рассказчик описывает своё знакомство с Фридрихом Шульцем, немцем, который всячески старается казаться русским и радушным, но при всей своей хлебосольности не вызывает искренней симпатии из-за отсутствия простоты. Совсем иначе чувствует он себя в семействе Норков, где всё дышит естественностью. Он посещает Маню, которая читает его книгу — «Записки охотника», и беседует с ней о том, как книга на неё влияет. Маня признаётся, что родные разрешили ей читать его книги.

За несколько месяцев рассказчик знакомится с художником Романом Истоминым, с которым быстро сходится и даже поселяется в одной квартире. Истомин пользуется успехом у женщин, и рассказчик часто слышит их разговоры через стену. Шульц иногда навещает их. Истомин не ходит к Норкам, но в конце концов попадает в эту семью, что и становится началом дальнейшего повествования.

Глава шестая

В день совершеннолетия Мани, которой исполняется шестнадцать лет, семья и знакомые готовят ей сюрпризы. Ида Ивановна прячет у рассказчика подарки для девушки, а он сам заказывает переплетённое в голубой атлас издание Пушкина. Утром праздника Шульц показывает рассказчику дорогие меха для Мани, а Истомин присоединяется к ним, вырезав из своего картона этюд с русалкой.

В доме Норков собираются гости, пастор произносит торжественную речь, и все вручают подарки. Этюд Истомина, изображающий русалку, впервые всплывшую из воды, поражает всех необычайным сходством с Маней. Художник объясняет, что писал головку с неё, увидев девушку во время бури. Праздник продолжается обильным застольем с вином, после которого гости расходятся, договорившись собраться вечером снова.

Глава седьмая

На вечере у Норков собирается много гостей, включая пастора с семьёй и немецких дам. Истомин танцует с Бертой Ивановной, вызывая восхищение. Шульц шутит, что не отпустит жену с Истоминым на необитаемый остров, и позже заставляет их поцеловаться после танца. Истомин обижается и становится мрачным. В мазурке по доверенности Маня выбирает поляка, а Берта выбирает Истомина; они блестяще танцуют, и Шульц снова устраивает поцелуй. Истомин раздражён, отказывается от угощений и уходит к окну. Рассказчик замечает его состояние, а затем следует длинное отступление о характере художников и их прихотях, связанных с Академией художеств. В конце автор возвращается к пирующим немцам.

Глава восьмая

На вечере у Шульца тот настойчиво заискивает перед Истоминым, расхваливая всё русское — от истории до театра и певцов, но художник остаётся мрачным и молчаливым. После ужина, когда гости расходятся, Шульц задерживает Истомина и ещё нескольких человек. В разговоре о женщинах и браке Истомин произносит горькую речь: он обвиняет таких, как Шульц, в том, что они настраивают женщин против художников, и утверждает, что женщины не способны по-настоящему любить людей искусства. Затем он резко уходит, но в тёмной лавке встречает Маню и целует её в ладонь. Рассказчик, потрясённый этим, не может уснуть. На следующий день Шульц сообщает, что жена отчитала его за поцелуи с Истоминым, и зовёт на вечеринку, но Истомин отказывается. Ида называет Истомина «удавом», и рассказчик представляет, как тот обвивается вокруг Мани.

Глава девятая

Прошёл ещё месяц, и рассказчик замечает перемены в Истомине: тот перестал работать, забросил кисти, жалуется на поклонниц и хочет избавиться от них. Он много читает, особенно Гейне, зациклившись на «невыплаканной слезинке», и странно декламирует стихи. Рассказчик говорит, что Истомин болен, но тот лишь смотрится в зеркало. Истомин ведёт себя всё более эксцентрично: предлагает пристрелить кого-нибудь, стреляет в карту, держа её на голове слуги Янко, и жалуется на спёртый воздух. Рассказчику противна его ломанность. Шульц при встречах спрашивает об Истомине, называя его жуком-отшельником, и объясняет его хандру отсутствием вдохновения, но Ида Ивановна и Маня не отвечают ему.

Глава десятая

Истомин продолжает вести себя беспокойно и капризно. Рассказчик записывает их обоих на обед в честь уважаемого человека. На обеде Истомин спокоен и молчалив, но после стола в курительной комнате происходит столкновение: белокурый господин с тенористым голосом утверждает, что искусство отжило свой век и художников надо обратить в ремесленников. Истомин, раздражённый этими речами, угрожает разорвать ему рот до ушей, если тот скажет ещё хоть одно гнусное слово об искусстве. Противник замолкает. Позже Истомин в шутку натягивает ему шапку на глаза.

Наутро Истомин в отличном расположении духа, хохочет над рассказом натурщика Меркула Иванова о пьяных галлюцинациях. Затем они идут гулять, встречают Иду Ивановну и Маню. Рассказчик слышит, как Истомин добивается у Мани определённого ответа, и она тихо соглашается. Вечером рассказчик замечает Истомина у дома Норков, что его злит: он знает Истомина и боится за Маню, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. После этого они с Истоминым отдаляются друг от друга.

Глава одиннадцатая

Рассказчик узнаёт, что Истомин начал давать Мане уроки живописи, и его тревога растёт. Он заходит к Норкам, где Ида Ивановна угощает его орехами и сетует на современную молодёжь. Во время разговора из залы доносятся голоса Истомина и Мани, рассматривающих гравюры. Когда возвращается мать, Ида спешит ей навстречу, а рассказчик слышит поцелуй и шёпот Мани «пустите». Позже Ида просит рассказчика поговорить с Истоминым. Тот при встрече сначала отшучивается, но затем пишет записку с отказом от уроков. Весной оба уезжают из Петербурга. Перед отъездом рассказчик прощается с Идой, которая показывает ему том Пушкина со следами слёз, намекая на переживания Мани.

Глава двенадцатая

Рассказчик возвращается из Украины в Петербург в конце ноября, измученный дорогой. Он описывает неприятную сырость и холод северной столицы, противопоставляя их благодатному украинскому небу, которое придавало ему сил. В Петербурге он встречает своего приятеля Истомина, который уже два месяца как вернулся и усердно работает. Они дружески общаются, но о Норках не говорят ни слова.

После возвращения рассказчик сталкивается с бытовыми трудностями: квартира плохо прогревается, сырость, медлительная прислуга. Он почти не выходит из дома, лишь гуляет по набережной. На лестнице он несколько раз замечает молодую черноглазую девушку в красном капоре, которая звонит в дверь Истомина. Сначала он предполагает, что она — героиня романа Янко, но позже выясняется, что это не так.

Глава тринадцатая

В главе рассказчик размышляет о людях, которые сильно привязываются к вещам и местам, и приводит пример знакомого, горюющего о старом халате. Сам он тоже привык к уголку дивана в своей квартире. Однажды в сумерках он засыпает там и видит сны: сначала Украина, потом тёмный бор с лешим, затем холодное чудовище с людьми. Проснувшись, он слышит за стеной страстный разговор. Женский голос обращается к Роману Прокофьичу Истомину, называя его божественным художником, говорит о своей безграничной любви, желании пожертвовать собой ради его славы и счастья, предлагает бежать из города. Истомин просит поцелуй, она соглашается, и он сжимает её в объятиях. Затем рассказчик снова засыпает, видит пыльную долину с фигурой бабушки Норк, просыпается окончательно и слышит уличную шарманку с песней.

Глава четырнадцатая

Рассказчик, больной и в жару, видит странный сон: огромный медведь давит его и лижет голову. Сквозь дремоту он слышит разговор Романа Истомина и Мани Норк. Маня отказывается выйти за него замуж, объясняя, что не хочет, чтобы он потом возненавидел её из-за вынужденного долга, и желает страдать сама, а не причинять ему страдания. Истомин требует жертвы, и она отвечает согласием. Рассказчик пытается крикнуть, просыпается, выбегает из дома и сталкивается на лестнице с маленькой фигурой в красном капоре. Он отправляется к Норкам, где беседует с матерью и бабушкой, ожидая появления Мани. Когда она возвращается с уроков, он прячется за ширмой и замечает, что служанка приносит ноты, а Маня сохраняет неестественное спокойствие. Он понимает, что всё решено. На следующий день он заболевает тифом и надолго теряет из виду и Истомина, и Маню.

Глава пятнадцатая

Весной Истомин объявляет рассказчику о намерении уехать в Италию и вскоре отправляется в путь, оставив квартиру в прежнем виде. Он присылает письма Мане, которые передаются через девочку, но сам рассказчик начинает избегать Норков, чувствуя неловкость. Маня заметно бледнеет и худеет, хотя ничем не выказывает своего состояния. Ида держится с рассказчиком ровно и тепло, не задавая лишних вопросов. Летней ночью сёстры приходят к нему на улицу; Ида расспрашивает об Истомине, и выясняется, что тот уже полтора месяца молчит. Рассказчик строит разные догадки о намерениях Иды, но не находит ответа. Через несколько дней Шульц приносит письмо из Пармы: Истомин ранен на дуэли из-за дамы, сидит в долгах и просит денег. Рассказчик и Шульц решают рискнуть и высылают нужную сумму. Рассказчик опасается, что Шульц не удержится и расскажет об этой истории Норкам, — так впоследствии и происходит.

Глава шестнадцатая

На следующий день после дуэли к рассказчику вбегает Маничка Норк, бледная и встревоженная, и спрашивает, убит ли кто-то. Он успокаивает её, но она подозревает, что он и Ида знали о каком-то несчастье. Ночью его срочно вызывают запиской от Иды: в доме Норков беда. Бабушка умерла, Софья Карловна онемела и лишь лепечет, а у Мани начинаются роды. Рассказчик привозит акушера, но ребёнок рождается мёртвым. После этого Маня впадает в тяжёлую меланхолию, переходящую в тихое помешательство. Ида помещает сестру в лечебницу для душевнобольных. Маня медленно поправляется, привязывается к доктору, ведёт дневник и спорит с ним. Осенью она возвращается домой, но остаётся грустной и замкнутой, и только Ида навещает её в её комнате.

Глава семнадцатая

Истомин неожиданно возвращается из тёплых стран и держится беззаботно, избегая разговоров о дуэли и о Норках. Рассказчик передаёт ему, что Маня Норк, оправившись после болезни, хочет его видеть. Ида Ивановна сообщает, что Маня, узнав о приезде Истомина, снова потеряла покой, плачет и умоляет о встрече. Истомин сначала отказывается, но после записки Мани соглашается прийти.

Во время свидания Маня бросается к Истомину, но тот отталкивает её и выпрыгивает в окно на крышу. Верман бросает в него полено, но промахивается. После этого Верман, стоя на улице, угрожает подождать Истомина с поленом, называя его портным без узла. Рассказчик, глядя на разъярённого Вермана, неожиданно вспоминает о статуе германского дикаря в венском музее и находит это сравнение уместным.

Глава восемнадцатая

Вернувшись домой, рассказчик не идёт к Истомину: он понимает, что тот вообразил, будто его хотят женить на Мане, и увидел в свидании засаду. Наутро приходит бледный и оскорблённый Шульц и просит рассказчика быть свидетелем при разговоре с Истоминым. Истомин встречает их лежа на диване, дерзко отвечает, заявляет, что он нечестный человек и что быть честным — значит быть дураком. Шульц, с трудом сдерживаясь, вызывает его на дуэль. Истомин охотно соглашается, пишет записку о самоубийстве на случай своей гибели и предлагает стреляться немедленно. Шульц откладывает поединок на послезавтра, ссылаясь на жену, детей и имущество. Истомин соглашается ждать. Однако дуэль не состоялась: её не допустила Ида Ивановна.

Глава девятнадцатая

Ида приходит к Истомину вечером после их объяснения. Она заявляет, что прощает его от имени всей семьи, но затем начинает резко упрекать его за недостойное поведение, особенно за вчерашнее подозрение. Истомин признаёт свою вину, говорит, что готов жениться на Мане, но Ида высмеивает его, утверждая, что он не способен любить и что его воспитала плохая мать. Она также отвергает его предположение, что она сама могла его любить, и унижает его, заставляя написать письмо с извинениями Шульцу и обещанием навсегда уехать из Петербурга. Истомин подчиняется, пишет письмо, а затем, несмотря на её краткое прощание с сожалением, на следующий день уезжает в Тифлис, оставив дела в беспорядке.

Глава двадцатая

Проходит несколько лет, и о Романе Прокофьиче Истомине нет ни слуху ни духу: ни известий о нём, ни его работ. Норки и Шульц живут по-прежнему; Шульц долго носит извинительную записку Истомина и держится слегка дуэлистом, но и это забывается. Маня Норк живёт тихо и незаметно, но чёрная тоска её грызёт; она часто приходит к рассказчику и просиживает у него целые дни, иногда молча. Однажды на вопрос о лучшей доле она отвечает, что лучшая доля — пушкинской Татьяны, ибо для неё все жребии были равны.

Затем газета сообщает о романтической битве русских с черкесами в Дарьяльском ущелье, где художник И… рубил своих за знакомую бусурманку и вместе с ней скатился в бездну. Все уверены, что это Истомин, и скрывают от Мани. За полтора месяца до Лондонской выставки Маня неожиданно объявляет, что поедет за границу с Фридрихом Фридриховичем. Ида знает причины, но молчит, лишь со злостью стучит кулаком по ладони при отъезде. Через три месяца Шульц пишет, что Маня выходит замуж за фабриканта из Сарепты. Ида иронизирует, что Шульц смыл семейное пятно с имени Норков, и говорит, что предвидела всё; Маня отвечала «мне всё равно». Сама Маня пишет, что ей хорошо, но в последнем письме признаётся о тяжких минутах тоски и желании куда-то бежать. В семье Норков все чего-то ждут: при слове «новость» обе женщины бледнеют и каменеют, а Софья Карловна быстро стареет и теряет память.

Глава двадцать первая

Действие переносится в немецкий городок Плау, где на праздничном вечере у доктора Риперта все ждут появления затворника Бера с его русской женой. Бер действительно приезжает со своей женой Марией, но вечер заканчивается скандалом: когда русский формовщик Иван снимает зелёный зонтик с глаз, Мария узнаёт его, вскрикивает и падает в обморок. Бер увозит жену, и местечко обсуждает происшествие как святочную чертовщину.

Позже, в своей башне, Бер ведёт с Марией долгий разговор. Он спрашивает, любит ли она Ивана, и она отвечает, что нет. Бер признаёт, что их брак был ошибкой, и предлагает расстаться, чтобы спасти её душу. Он убеждает её найти смысл жизни, следуя примеру путешественницы Иды Пфейфер. Мария соглашается, называет его Робертом и просит благословения. Они прощаются, глядя на утреннюю звезду, и обещают помнить друг друга.

Глава двадцать вторая

Весной Бер привозит слепого художника Истомина в свой дом, чтобы тот простился с Маней перед её отъездом в дальнее плавание. Маня вспоминает прошлое, свою любовь к Истомину и разочарование в нём, но прощает его и просит простить её. Она благословляет его и желает мира, после чего наутро отплывает на пароходе, обменявшись с Бером обещанием вернуться через много лет.

После отъезда Мани Бер и Истомин едут обратно в молчании. Истомин погружается в забытьё, вспоминая детство, русскую природу и журавлей. Внезапный крик пролетающей стаи выводит его из оцепенения. Он выпрыгивает из повозки и объявляет Беру, что не может вернуться под его кров, сравнивает себя с Каином и уходит в противоположную сторону, чтобы больше не встретиться. Они расстаются на дороге, а в доме Норков по-прежнему боятся любых новостей.

Глава двадцать третья

В дом Норков приходит известие: у берега в Чекушах найдено тело, и Иду просят опознать его. Она вспоминает рассказ Авдотьи о том, как в ночь на второе мая рыбаки видели некое существо, бросившееся в Неву, и приняли его за черта, но оно кричало человеческим голосом. Шульц едет в мертвецкий покой и подтверждает: утопленник — токарный подмастерье Герман Верман. Он оставляет деньги на похороны. Из-за этого несчастья Шульц откладывает переезд в новый дом, что одобряют все, кроме Иды. Софья Карловна расстроена, говорит о страшной смерти и возрасте Вермана, вспоминает, что знала его тридцать лет. Она капризничает с Идой, но та терпеливо ухаживает за матерью. Ночью старуха беспокоится о стуках, говорит о желании поехать к Мане, и наконец засыпает.

Глава двадцать четвертая

Прошла неделя после похорон Вермана, и Шульц переезжает в собственный дом, украшенный гербом с муравейником и надписью. Он устраивает торжественное освящение с православным священником, просит благословения и ведёт себя подчёркнуто смиренным, объясняя это необходимостью примера для прислуги. Затем следует шумный банкет, где Шульц настойчиво угощает гостей, включая священника и доктора, и спорит о мере вина. На следующий день Берта Ивановна уговаривает сестру Иду переехать жить к ним. Ида сначала возражает, говоря о трудности совместной жизни и необходимости постоянной деликатности, но после разговора с матерью, которая напоминает о их положении, соглашается. Старушка радуется, что семья будет вместе, а Ида, проводив гостей, всю ночь сидит у постели матери.

Глава двадцать пятая

Фридрих Шульц берёт на себя устройство дел тёщи. Он размещает объявление о продаже токарного заведения и квартиры, а затем сам находит покупателей: всё продаётся разом, кроме голубой мебели, которую старушка оставляет себе. Ида отказывается взять что-либо, даже фортепиано, хотя мать просит оставить его. Шульц решает перевезти тёщу и свояченицу к себе в дом, рассуждая о том, что у них есть свои средства — около восьми тысяч, и проценты с них некуда тратить. Рассказчик с горечью размышляет о том, как жизнь Иды сводится к узкому пути тепла, еды и процентов, сравнивая её с былинным богатырём Святогором, который задыхается в железном гробу от собственной силы.

Глава двадцать шестая

Рассказчик вечером заходит к Норкам. Ида Ивановна сидит одна в магазине и сообщает, что они прекращают торговлю и переезжают к Шульцу. На вопрос, делает ли она это неохотно, Ида отвечает, что пусть будет как угодно матери, а если мать умрёт, она поедет к Мане. Она явно плачет, хотя старается скрыть слёзы. Вскоре приходит Шульц с известием, что Маня оставила мужа. Он читает письмо Бера, в котором тот сообщает о расставании, говоря, что не хотел видеть её ни в саване, ни в сумасшедшем доме. Ида обвиняет Шульца в том, что он погубил Маню, и разражается слезами. Рассказчик подробно сравнивает её слёзы со слезами известных плачущих женщин в искусстве и литературе, приходя к выводу, что она плачет ледяными, мёртвыми слезами, как библейская Сара, дочь Рагуила, у которой умерли все семь мужей.

Глава двадцать седьмая Глава вместо эпилога

В этой заключительной главе рассказывается о последних годах жизни Софьи Карловны Норк, которая умирает от рака желудка в доме дочери Иды и зятя Шульца. Перед смертью старушка впадает в детство, постоянно просит у дочери булочку и хитростью выманивает у неё лакомства. В свой последний вечер она слушает, как Ида читает ей библейские истории о Деворe и Гедеоне, и умирает счастливой, узнав накануне о выходе книги путешествий, написанной Маней Норк.

После смерти матери Ида остаётся жить у Шульцев. Ей уже за тридцать, она заметно пополнела и стала похожа на покойную мать. Ида занимается воспитанием детей сестры: читает им Плутарха, Смайльса и другие назидательные книги, ведёт с ними умные беседы у камина. Прохожие часто останавливаются у окон дома Шульца, любуясь этой мирной картиной. Шульц по-прежнему считает себя русским человеком, а Берта Ивановна целиком поглощена семьёй и хозяйством.