Письма Баламута

Письмо первое

Старший бес Баламут наставляет своего племянника Гнусика, как удержать подопечного человека вдали от Врага. Он объясняет, что рациональные доводы бесполезны и даже опасны, поскольку пробуждают разум, который может привести к нежелательным выводам. Вместо этого нужно приковывать внимание человека к потоку повседневных ощущений, называя это «настоящей жизнью», и внушать, что материализм — это смело и современно, а не истинно.

Баламут вспоминает, как однажды спас своего подопечного от опасных размышлений, предложив ему пообедать и отвлекая уличным шумом и автобусом. Он предостерегает от использования настоящей науки, которая может заставить человека задуматься о невидимых реальностях, и советует направлять его к экономике и социологии. Главная цель — обманывать человека и держать его в плену привычного и обыденного.

Письмо второе

В письме дядя-искуситель наставляет племянника, как вернуть обратившегося подопечного на сторону зла. Он советует не отчаиваться и использовать церковную обстановку: неказистое здание, скучных прихожан, плохое пение — всё это должно вызвать у новообращённого разочарование и укрепить его мысль, что религия смешна. Дядя подчёркивает, что важно не давать подопечному задуматься о собственных недостатках, а вместо этого сосредоточить его на чужих слабостях. Также следует использовать неизбежный период сухости и упадка после обращения, когда мечты сталкиваются с реальностью. Если подопечный переживёт это, он станет менее зависим от эмоций, поэтому искуситель должен удерживать его в состоянии гордости и ложного смирения как можно дольше.

Письмо третье

В письме дядя-бес наставляет племянника, как испортить отношения его подопечного с матерью. Он советует действовать через постоянные мелкие раздражения и колкости, создавая в семье атмосферу напряжённости. Главное — переключить внимание человека на его внутренние переживания и ложный самоанализ, чтобы он не замечал своих реальных недостатков. Молитвы за мать следует направлять на вымышленный образ, оторванный от действительности, чтобы они не влияли на реальные отношения. Также предлагается использовать раздражающие привычки и интонации, доводя до взаимных обид и непонимания. В конце бес просит сообщить о религиозных взглядах матери и её возможной ревности к сыну.

Письмо четвертое

Старший бес Баламут в письме племяннику Гнусику даёт наставления, как помешать подопечному человеку молиться. Он советует отвращать его от молитвы, внушая отвращение к формальным детским молитвам и поощряя смутные, бесформенные настроения вместо сосредоточенной молитвы. Если это не помогает, нужно переключить внимание человека с Бога на самого себя, заставляя его оценивать молитву по собственным чувствам, а не по обращению к Богу. Также Баламут рекомендует подменять истинного Бога идолом — сложным образом, составленным из представлений и ощущений человека, и добиваться, чтобы подопечный молился этому образу, а не реальному Богу. Если человек осознает субъективность своих представлений и обратится к невидимому Богу, бесы проиграют, но люди редко по-настоящему хотят такой молитвы.

Письмо пятое

Дядя Баламут упрекает племянника Гнусика за то, что тот вместо подробного отчёта о работе прислал письмо, полное восторгов по поводу начала европейской войны. Баламут объясняет, что Гнусик просто опьянён тревогой и смятением человеческой души — тем самым вином, которое является наградой за их труды. Он напоминает племяннику, что главная цель — заполучить душу пациента, сделать его живой чашей отчаяния и ужаса, и предостерегает от легкомыслия, которое может привести к тому, что добыча ускользнёт.

Баламут также предупреждает, что не стоит возлагать слишком много надежд на войну. Хотя она и приносит страдания, она может обратить тысячи людей к Врагу, а умирающие на войне с мужеством — плохой результат для их дела. Он критикует оптимизм Паршука, считая, что вера, разрушенная войной, не стоит усилий, и призывает подумать, как использовать войну, а не наслаждаться ею.

Письмо шестое

В шестом письме старший бес Баламут наставляет племянника Гнусика, как использовать страх перед военной службой в душе его подопечного. Главная цель — поддерживать в человеке тревогу и неуверенность, не позволяя ему воспринимать нынешний страх как крест, возложенный свыше. Если же он начнёт видеть в страхе духовное испытание, ему будет оказана помощь, чего бесы допустить не могут.

Баламут излагает общий закон: когда мысли человека работают на бесов, его следует отвлекать от самосознания, а когда на Врага — сосредоточивать на себе. Он также предостерегает от опоры на ненависть к немецким лидерам, поскольку она воображаема и бесполезна. Вместо этого злобу нужно направлять на ближних, а доброту — вытеснять на периферию, в круг фантазии, не позволяя ей дойти до воли и стать привычкой.

Письмо седьмое

Дядя Баламут отвечает племяннику Гнусику на вопрос о том, должен ли подопечный знать о существовании искусителей. Он объясняет, что в настоящий период их политика — скрываться, и описывает дилемму: когда люди не верят в них, недоступны радости магии и прямого террора, но когда верят — их труднее сделать материалистами. Баламут надеется на будущее сочетание науки с эмоциями и мифами, которое позволит сохранять влияние незаметно, и советует использовать комический образ черта в красном трико для отвода подозрений.

Далее он рассматривает вопрос о том, сделать ли подопечного крайним патриотом или пацифистом. Он советует поощрять любые крайности, кроме преданности Врагу, и объясняет пользу малых замкнутых групп, порождающих самодовольство и ненависть к посторонним. Главная цель — чтобы человек воспринимал религию лишь как средство для оправдания своей политической позиции, а не как материал для послушания Врагу. Если вера становится второстепенной по отношению к «делу», человек уже почти в их руках.

Письмо восьмое

Восьмое письмо Баламута обращено к его племяннику Гнусику, который ошибочно полагает, что религиозное рвение его подопечного идёт на спад благодаря его собственным усилиям. Баламут объясняет, что люди устроены двойственно: как существа духовные они принадлежат вечности, а как животные — времени, и потому их жизнь подчинена закону волнообразного чередования подъёмов и спадов. Нынешняя сухость и апатия пациента — естественное явление, а не заслуга искусителя.

Баламут разъясняет, что Враг особенно ценит периоды спада, поскольку именно тогда человек вынужден повиноваться Ему по собственной воле, без ощутимой поддержки и утешения. Враг не может принуждать или поглощать волю человека — Он лишь призывает, и потому Его цель — свободное соединение с Ним без утраты личности. Демоны же стремятся поработить и поглотить человека. Баламут предупреждает, что опасность для их дела особенно велика, когда человек продолжает повиноваться, несмотря на ощущение покинутости, и обещает на следующей неделе дать советы, как использовать периоды спада в интересах ада.

Письмо девятое

В девятом письме Баламут наставляет Гнусика, как использовать периоды духовного спада у его подопечного. Он советует обращать скуку и пустоту в чувственные соблазны, особенно половые, которые в такое время легче направить в извращения, и делать человека пьяницей через уныние, а не веселье. Баламут подчёркивает, что удовольствие создано Богом, поэтому демоны могут лишь побуждать к запретным наслаждениям, ведя к жажде без удовлетворения. Затем он предлагает манипулировать мыслями о спаде, внушая ложные представления о неизменности состояния. Для редкого типа, склонного к отчаянию, достаточно изоляции и указания на Писание; для другого типа — приучить к умеренности и мысли, что первые чувства были преувеличены. Также можно атаковать веру, убеждая, что религиозный период проходит, используя туманные идеи прогресса и развития. Главное — держать разум подальше от различения добра и зла.

Письмо десятое

В письме дядя Баламут хвалит племянника за то, что тот сумел свести подопечного с богатыми и скептически настроенными супругами, которые кажутся идеальными объектами для развращения. Он советует использовать тщеславие юноши, чтобы тот постепенно перенимал их циничные взгляды, не осознавая, что это искушение. Баламут предлагает несколько тактик: затягивать момент прозрения, позволить подопечному жить двойной жизнью, наслаждаясь своей мнимой сложностью, или убедить его, что он «исправляет» новых друзей, оставаясь с ними. Также рекомендуется поощрять его траты сверх средств и пренебрежение матерью, чтобы вызвать домашние конфликты. В целом письмо содержит практические указания по моральному разложению человека через светские знакомства и самообман.

Письмо одиннадцатое

В одиннадцатом письме дядя Баламут наставляет племянника Гнусика по поводу человеческого смеха. Он разделяет смех на четыре вида: радость, веселье, анекдоты и развязность. Радость и веселье вредны для демонов, так как сближают людей с врагом. Анекдоты могут быть полезны, особенно если они помогают скрыть пороки за шуткой, но неприличные шутки действуют по‑разному на разные типы людей. Наибольшую пользу приносит развязный смех: он позволяет высмеивать добродетель и притупляет стыд, особенно у англичан, которые серьёзно относятся к чувству юмора. Баламут советует использовать юмор как средство оправдания любых поступков и внушать пациенту, что чрезмерные шутки — это не порок, а проявление остроумия. Письмо заканчивается рекомендацией развивать в подопечном привычку к развязности, которая надёжно защищает от влияния врага.

Письмо двенадцатое

В письме дядя-искуситель Баламут наставляет своего племянника Гнусика, как обращаться с их подопечным человеком. Он предостерегает от того, чтобы пациент осознал своё истинное духовное положение, и советует поддерживать его внешние религиозные привычки, чтобы тот не заподозрил, как далеко отошёл от веры. Баламут объясняет, как важно культивировать в человеке смутную тревогу, которая не перерастает в настоящее покаяние, но заставляет его избегать мыслей о Боге и постепенно охладевать к молитве.

По мере укрепления этого состояния пациент начнёт тратить время на пустые занятия и бессодержательные мысли. Дядя подчёркивает, что не важна величина грехов, если их совокупность уводит человека от Света, и что самый надёжный путь в ад — пологий и постепенный, без резких поворотов.

Письмо тринадцатое

Старший бес Баламут отчитывает племянника Гнусика за серьёзные промахи в работе с подопечным. Он указывает, что тот позволил пациенту получить два настоящих удовольствия: прочитать книгу, которая ему искренне нравится, и прогуляться в одиночестве по деревне. Баламут объясняет, что подлинные удовольствия опасны, потому что дают человеку ощущение реальности и возвращают его к самому себе, тогда как задача бесов — отдалить человека от его собственных склонностей и подменить их чужими стандартами и модой. Он советует впредь искоренять любые личные пристрастия пациента.

Далее Баламут предлагает способ исправить положение: пусть пациент погрузится в переживания покаяния, но не переходит к действиям. Если он захочет написать о своём раскаянии книгу — тем лучше. Главное, чтобы чувства не укреплялись в воле человека, поскольку пассивные переживания ослабляют способность к действию и в итоге к самим чувствам.

Письмо четырнадцатое

В четырнадцатом письме дядя Баламут наставляет племянника Гнусика, как обратить во вред новообретённое смирение его подопечного. Он советует подсунуть пациенту мысль о собственной скромности, чтобы тот возгордился ею, или же истолковать смирение как унижение своих способностей, что приведёт к нечестности и самолюбованию. Баламут объясняет, что истинная цель Врага — освободить человека от самооценки и научить радоваться своим талантам как дарам, не ставя себя ни выше, ни ниже других. Демон предупреждает, что Враг любит людей и стремится отвлечь их от мыслей о себе, и потому нужно всеми силами мешать пациенту понять эту любовь и принять её. Письмо заканчивается подписью любящего дяди.

Письмо пятнадцатое

В письме дядя Баламут наставляет своего племянника Гнусика, как обращаться с подопечным человеком во время затишья в войне. Он объясняет, что людям вредно жить ни в прошлом, ни в будущем, поскольку это отвлекает их от вечности и от настоящего момента, где им дана свобода. Демону выгодно, чтобы человек тревожился о будущем или питал ложные надежды, так как это делает его уязвимым для разочарования и злобы.

Баламут предупреждает, что если подопечный научится принимать настоящее как свой долг и радость, это крайне нежелательно, и советует немедленно атаковать его, например, обвиняя в благодушии. Он также отмечает, что естественное спокойствие человека, вызванное здоровьем и любовью к работе, недопустимо, ибо ничто естественное не должно идти на пользу людям.

Письмо шестнадцатое

В письме дядя Баламут отчитывает племянника Гнусика за то, что тот не донёс о причинах упорного посещения подопечным одной и той же церкви. Он объясняет, что если человека нельзя отвадить от церкви, следует направить его на поиски «подходящей» церкви, чтобы он стал критичным ценителем и разобщал прихожан. Баламут описывает две соседние церкви: в одной священник разбавил веру до неверия, в другой — отец Игл, чьи взгляды противоречивы, но он искренне верит, что опасно. Дядя советует использовать мелкие различия в обрядах, чтобы разжигать ненависть между группами, и напоминает, что без их усилий эти различия могли бы порождать милосердие и смирение.

Письмо семнадцатое

В письме дядя-искуситель наставляет племянника относительно чревоугодия как средства порабощения души. Он объясняет, что мать подопечного — образец утончённого обжорства: она ест мало, но её придирчивость к еде и требовательность к «правильному» приготовлению блюд превращают её жизнь в тиранию над окружающими. Демон отмечает, что она сама не осознаёт своей зависимости, считая себя умеренной и бережливой, тогда как на деле её желудок управляет всем.

Затем дядя советует племяннику, как искушать сына этой женщины: мужчин лучше ловить на тщеславии, внушая им гордость за знание ресторанов и блюд. Главная цель — довести человека до состояния, когда неудовлетворённое желание выводит его из себя, делая его уязвимым для греха. Демон предостерегает от напоминаний о медицинской стороне питания и упоминает ложное убеждение о пользе физических упражнений для целомудрия, которое они распространили через школы.

Письмо восемнадцатое

В восемнадцатом письме Баламут делится с племянником своими соображениями о том, как бесы искажают человеческое понимание брака и пола. Он объясняет, что адская философия строится на принципе конкуренции и исключительности, тогда как Бог, напротив, проповедует единство и любовь, что бесы считают абсурдом. Баламут рассказывает, как демоны с помощью поэтов и писателей внушили людям мысль, будто брак должен основываться исключительно на «влюбленности», хотя на самом деле это лишь кратковременное переживание. Он советует племяннику убеждать людей, что сексуальное влечение — это и есть любовь, и что брак без романтических чувств недостоин уважения. Это позволяет демонам удерживать людей от брака или, наоборот, толкать их на брак с неподходящими партнерами. Баламут также отмечает, что Бог называет супругов «единой плотью», и это относится к любым половым связям, но люди должны забыть об этом.

Письмо девятнадцатое

В девятнадцатом письме Баламут отвечает племяннику Гнусику. Он признаёт, что его прежние слова о любви Врага к людям были неосторожными, и объясняет, что такая любовь невозможна, ведь люди совершенно отличны от Врага. Баламут размышляет о загадке намерений Врага и вспоминает, что именно из-за отказа Врага объяснить свои планы их отец поссорился с ним и покинул Небеса. Демон призывает продолжать исследования, чтобы разгадать эту тайну, и обещает награды за успехи и наказания за неудачи.

Затем Баламут отвечает на вопрос о влюблённости: сама по себе она не хороша и не плоха, важно лишь, к кому она направляет подопечного. Он советует манипулировать пациентом в зависимости от его характера — внушать ему либо презрение к любви, либо романтические иллюзии, либо подталкивать к браку с неподходящей женщиной. Влюблённость, заключает он, — лишь сырьё, которым могут воспользоваться обе стороны.

Письмо двадцатое

В письме старший бес Баламут обращается к своему племяннику Гнусику и отмечает, что Враг положил конец прямым атакам на целомудрие пациента, поэтому прежняя тактика больше не действует. Баламут объясняет, что теперь нужно действовать косвенно, направляя желания пациента через культурные и модные тенденции, которые формируют искажённые представления о красоте и привлекательности. Он описывает, как демоны манипулируют эротическим вкусом, отдаляя людей от подходящих партнёров и подталкивая их к бракам с неподходящими женщинами.

Баламут различает два типа женских образов — земную Венеру и бесовскую Венеру — и советует использовать второй тип для развращения пациента, возможно, даже через брак с такой женщиной. Он подчёркивает, что хотя прямые методы провалились, косвенные пути через похоть могут принести не меньше вреда и доставить демонам изысканное удовольствие.

Письмо двадцать первое

В письме дядя-искуситель наставляет племянника, как использовать раздражительность подопечного в период его эротических искушений. Он объясняет, что гнев возникает от ощущения несправедливости, которое усиливается, если человек считает свои требования к жизни законными. Особенно эффективно внушать мысль, что время принадлежит человеку по праву, и тогда любые помехи — неожиданные гости или отвлечения — будут вызывать злость. Дядя советует охранять это ложное убеждение, не позволяя подопечному задуматься о его нелепости.

Далее он рекомендует поощрять чувство собственности вообще: человек должен считать себя владельцем своего тела, времени и даже Бога. Для этого нужно стирать различия в значениях притяжательных местоимений, сводя всё к обладанию вещами, которые можно уничтожить. В конце дядя напоминает, что истинным владельцем всего является враг, но пока важно поддерживать в человеке иллюзию собственности, чтобы он оставался в плену своих требований и обид.

Письмо двадцать второе

В письме старший бес Подхалим обращается к своему подчинённому Гнусику и сообщает, что их подопечный влюбился в девушку, которой нет в списке, и что это худший вариант. Он также упоминает, что инцидент с тайной полицией улажен, и угрожает Гнусику расплатой за попытку подсидеть его. Подхалим описывает девушку с отвращением: она христианка, тихая, скромная, но, по его мнению, лицемерная и опасная. Он рассуждает о природе Врага, называя Его гедонистом, и жалуется на то, что весь дом и семья девушки пропитаны ненавистной ему атмосферой мелодии и тишины. В конце письма Подхалим замечает, что в порыве рвения превратился в сороконожку и теперь диктует продолжение секретарю, упоминая, что это превращение происходит изнутри. Он выражает желание обнять Гнусика и подписывается.

Письмо двадцать третье

В письме дядя Баламут сообщает племяннику, что его подопечный благодаря новой девушке и её семье знакомится с умными христианами, и теперь трудно устранить духовные интересы. Он предлагает извратить их, используя третью возможность — превращение в ангела света. Баламут советует атаковать через область между богословием и политикой, продвигая концепцию «исторического Иисуса», которую можно менять каждые тридцать лет. Это отвлекает от подлинного поклонения, заменяя его туманным образом, и разрушает молитвенную жизнь. Также он рекомендует заставить человека ценить христианство как средство для социальной справедливости, а не как истину, что ведёт к искажению веры. В конце он приводит пример верующего писателя, который рекомендует веру из-за её полезности, что и есть главная уловка.

Письмо двадцать четвертое

В письме дядя Баламут делится с племянником наблюдением о слабости девушки, за которой следит Лестегубка: она и её окружение считают всех посторонних глупыми. Баламут советует использовать это, чтобы внушить подопечному Гнусика ложное чувство превосходства. Молодой человек, влюблённый в девушку, восхищается её кругом, но не понимает, что его приняли из доброты и что его восторг вызван любовью. Дядя предлагает заставить его думать, будто он принадлежит к этому кругу по праву, и превратить христианство в повод для тайной гордости, но не явной, а скрытой — чтобы он одобрял себя, не задавая вопросов. Также Баламут просит не писать о войне, так как это не их забота.

Письмо двадцать пятое

В двадцать пятом письме Баламут объясняет племяннику, как удерживать подопечного в состоянии «христианства и…», то есть христианства, дополненного какой-либо модой или поветрием. Главным инструментом он считает страх перед старым и неизменным, который демоны сумели вырастить в человеческих сердцах. Баламут рассуждает, что Бог соединил перемену и постоянство через ритм — времена года и церковный год, — но демоны извращают естественную любовь к новизне в постоянное требование нового. Это требование притупляет удовольствия, ведёт к жадности и краху, а также позволяет направлять людей к запретным радостям.

Далее Баламут описывает, как мода в воззрениях отвлекает людей от подлинных ценностей: каждое поколение пугают теми пороками, которые сейчас наименее опасны. Величайшим триумфом он называет внедрение страха перед старым в философию: благодаря идеям эволюции и исторического развития люди начинают спрашивать себя о «духе времени» и «прогрессивности» вместо простых вопросов о справедливости и благоразумии. Демоны заменили описательное «без изменений» эмоциональным словом «застой» и внушили людям ложное представление о будущем как об обетованной земле, доступной лишь избранным.

Письмо двадцать шестое

В письме дядя Баламут наставляет племянника Гнусика, как использовать влюблённость молодой пары для посева семян будущей семейной ненависти. Он советует подменять истинное милосердие ложной самоотверженностью, приучая каждого думать лишь о собственных жертвах и не замечать жертв другого. Из-за разного понимания самоотверженности у мужчин и женщин возникают взаимные упрёки в эгоизме. Когда влюблённость угасает, установленное правило жертвенности становится невыполнимым, и начинаются ссоры, в том числе знаменитая «иллюзия конфликта великодуший», где каждый борется за права другого, скрывая под этим обиду и самодовольство. Баламут подчёркивает, что главное — не дать молодым понять, что любви недостаточно и нужно настоящее милосердие.

Письмо двадцать седьмое

В двадцать седьмом письме старший бес Баламут поучает своего племянника Гнусика. Он упрекает его за то, что тот позволил подопечному превратить рассеянность во время молитвы в главную тему его духовной борьбы, что лишь приближает человека к Врагу. Баламут советует использовать влюблённость подопечного, чтобы посеять в нём сомнения в эффективности просительных молитв, особенно о войне. Он предлагает поддерживать в человеке ложную духовность и убеждать его, что молитва о земных вещах абсурдна, приводя аргументы, что и исполнение, и неисполнение просьб одинаково доказывают их бесполезность. Далее Баламут объясняет, как запутать человека в вопросах предопределения и свободной воли, и хвалит «Историческую Точку Зрения», которая мешает современным учёным воспринимать древние тексты как источник истины, изолируя поколения друг от друга.

Письмо двадцать восьмое

В письме дядя Баламут упрекает племянника Гнусика за легкомысленное отношение к бомбардировкам города, где живёт их подопечный. Он объясняет, что смерть человека сейчас была бы катастрофой, так как тот, влюбившись в верующую девушку и увлёкшись оборонительными работами, стал слишком близок к Врагу. Если он погибнет, его душа будет потеряна для демонов.

Баламут настаивает, что главная цель — сохранить подопечному жизнь, ведь долгая земная жизнь даёт множество возможностей постепенно привязать его к миру через скуку, разочарования, гордыню и ложное чувство благополучия. Он предостерегает племянника от заражения человеческими представлениями о ценности жизни и напоминает, что время — их союзник, а смерть в молодости лишь укрепляет душу в стремлении к небесам.

Письмо двадцать девятое

В письме дядя-искуситель обсуждает с племянником тактику воздействия на человека, которому предстоит оказаться в зоне бомбардировок. Он признаёт, что не может сделать подопечного храбрым, поскольку добродетели им недоступны, но зато вполне реально развить в нём ненависть к врагу, сочетая её со страхом. Ненависть, по его словам, служит компенсацией за унижения трусости, однако с самим страхом нужно действовать осторожно: трусость может привести человека к стыду, раскаянию и смирению, что сыграет на руку противнику. Искуситель предупреждает, что мужество — это форма любой добродетели в момент испытаний, и потому пробуждение в человеке осознания собственной трусости опасно для их дела.

Далее он предлагает конкретные приёмы: внушать подопечному смутные мысли о возможных путях отступления, заменять простое правило долга множеством воображаемых оговорок и суеверий, чтобы в решающий момент человек дрогнул. Важен именно акт трусости, а не сам страх, который грехом не является. В конце письма дядя выражает опасение, что подопечный достаточно сведущ в учении противника и может не впасть в отчаяние, которое было бы для них желанным исходом.

Письмо тридцатое

Баламут в письме племяннику Гнусику разбирает поведение их подопечного во время воздушного налета. Пациент вел себя мужественно, несмотря на страх показаться трусом, и старший бес недоволен тем, что Гнусик не сообщил об этом, а его отчеты неудовлетворительны. Баламут напоминает, что ад ценит только результаты, а не намерения.

Далее он дает советы по использованию усталости пациента. Умеренная усталость скорее вызывает злобу, чем полное изнеможение, поэтому нужно внушать ложные надежды на скорый отдых и преувеличивать напряжение. Баламут также предлагает использовать встречу пациента с девушкой в усталом состоянии и советует при виде человеческих останков внушить ему, что именно ужасы отражают «настоящую» реальность, а религиозные переживания — лишь субъективные фантазии. Он описывает, как бесы манипулируют значением слов «на самом деле» в разных ситуациях, чтобы подорвать веру пациента.

Письмо тридцать первое

В этом письме дядя Баламут обращается к своему племяннику Гнусику, который потерял душу подопечного человека. Баламут упрекает племянника в глупости и объясняет, что человек умер внезапно, без долгой болезни и страданий, и сразу попал в мир Врага. Умирающий увидел духов и узнал их, поняв, что они всегда были рядом с ним, хотя он их не замечал. Он также увидел самого Врага, и это зрелище, мучительное для демонов, стало для человека светом и радостью. Баламут с горечью отмечает, что человек теперь испытывает страдания, но эти страдания лишь приближают его к Врагу. Дядя признаёт, что демоны не могут понять истинных намерений Врага, и в конце письма сообщает, что намерен заняться самим Гнусиком, который подвёл его своим провалом.

Баламут предлагает тост

В авторском вступлении Льюис объясняет, почему долго не хотел продолжать «Письма Баламута»: писать от лица беса было легко, но мучительно, а книга вышла однобокой — в ней не хватало уравновешивающих советов ангела.

Основная часть главы — тост Баламута на выпускном банкете бесов-искусителей. Он обращается к молодым бесам и описывает нынешнее состояние человечества: души стали мелкими, пассивными, их трудно довести до настоящего, смертоносного греха, но зато их очень много. Главное достижение бесов — принцип «я не хуже тебя», спрятанный за словом «демократия». С помощью этого заклинания зависть превращается в добродетель, образование разрушается, выдающиеся люди искореняются, всех уравнивают. Баламут объясняет, как бесовская «демократия» в конце концов уничтожит и политическую демократию. Завершается тост питьём вина, сделанного из ненавидевших друг друга при жизни фарисеев.