Метель

Метель

Категория: Повести и рассказы

Год: 1856

Рейтинг книги:
(6.00)
Голосов: 1
Оцените эту книгу!
1 10

Загрузить FB2

Добавлено: 2015-09-14 13:32:01

Путник выезжает со станции в земле Войска Донского поздним вечером — со слугой, ямщиком и тройкой лошадей. Едва они отъезжают, начинается метель: дорогу заметает, верстовых столбов не видно, и ямщик, который ведёт себя как-то странно и не внушает доверия, останавливается искать дорогу и не находит её. Возвращаться? Ехать наугад? Ямщик рассказывает о людях, замёрзших в такую же ночь, и путник понимает, что в степи, среди снега и ветра, от его решений зависит, доберутся ли они до жилья.

Толстой разворачивает эту простую ситуацию в долгую, однообразную, почти гипнотическую ночь: белая пустыня без следов, хруст полозьев, звон колокольчиков, споры ямщиков о том, куда ехать, и советы, которые никто не спешит исполнять. Рассказчик дремлет, и в его полусне реальность смешивается с воспоминаниями и кошмарными видениями. В этой метели есть и страх, и странное желание, чтобы эта ночь преподнесла что-то из ряда вон выходящее, и комическое — продрогшие ямщики, которые бранятся и бодрятся, хотя сами не знают, где находятся.

Это рассказ о том, как человек отдаёт себя стихии, — и вопрос, который он оставляет читателю: что значит доехать, когда дороги нет?

Герои книги

Игнашка

Игнашка — передовой ямщик, ведущий тройку сквозь ночную метель. Невысокий, ладно скроенный, в расстегнутом армяке и кожаных сапогах, он без устали ищет дорогу, ощупывая снег кнутовищем, и бойко покрикивает на лошадей. Он не унывает: посвистывает, напевает тонким голосом, подпрыгивает на облучке, стараясь не падать духом, хотя лошади выбиваются из сил и мороз крепчает. На советы другого ямщика отвечает с задором, не уступая, но и не ссорясь. Он заботится о спящих товарищах, будит замерзающего, а когда берёт седока, торгуется о косушке, но везёт бодро и весело, подбадривая всех.

Алешка

Алешка — спутник рассказчика в санях. Он сидит рядом с барином, и именно ему первый ямщик передает вожжи, когда сбивается с пути. Алешка осторожен и рассудителен: он советует вернуться, чтобы не плутать в метели, и потом, когда они блуждают, пытается определить направление, хотя и сам не уверен. Он немногословен, но внимателен. Он не проявляет той бойкости, что Игнашка, но его спокойная забота и практичность важны в этой опасной ночной поездке.

Краткий пересказ (содержит спойлеры)

I

Путник выезжает со станции в земле Войска Донского вечером, вместе со слугой Алёшкой и ямщиком. Сразу после отъезда начинается метель, дорогу заносит, и становится ясно, что они могут сбиться с пути. Ямщик ведёт себя странно: он сидит не так, как обычно, и не внушает доверия. Вскоре он останавливает лошадей и ищет дорогу, но не находит её. Они продолжают ехать наугад, не видя ни одного верстового столба. Путник предлагает вернуться, и ямщик соглашается. По дороге назад ямщик рассказывает историю о людях, которые замерзли в такую же метель. Путник замечает, что сейчас не так холодно, но ямщик отвечает, что лучше не рисковать, и они возвращаются к станции, где виднеются мельницы.

II

Путник со своим ямщиком и Алешкой застревает в степи во время метели. Их обгоняют три тройки с почтой, и ямщик предлагает ехать по свежему следу. Однако след быстро теряется в глубоком снегу. Путники блуждают, несколько раз останавливаются, ямщик ищет дорогу, но безуспешно. Рассказчик отходит от саней, теряет их из виду и с трудом находит обратно, испугавшись. Они решают пустить лошадей наугад. Через полчаса навстречу попадаются те же три тройки, возвращающиеся со станции с пустыми санями и весёлыми ямщиками. Увидев их, путник и его ямщик устыдились своей боязни и решили ехать следом за ними.

III

В метель ямщик рассказчика неудачно поворачивает и задевает оглоблями привязанных лошадей другой тройки. Одна лошадь срывается и убегает, старый ямщик бросается за ней, но скрывается в белой мгле; другой ямщик отправляется следом. Путники продолжают путь за курьерской тройкой. Разговорившийся ямщик рассказывает о себе: он земляк рассказчика, вдовец, работает на почте, чтобы помогать брату, жалуется на грубость курьеров и местных жителей. Они обгоняют огромный обоз, где все спят, и лошади идут сами. Через полчаса ямщик замечает, что они плутают: снова натыкаются на тот же обоз. Он предлагает вернуться, но рассказчик велит ехать дальше. Ямщик неохотно подчиняется, больше не заговаривает, и они продолжают ехать в метель, потеряв дорогу.

IV

Метель усиливается, подмораживает. Путник, не спавший уже много вёрст, задрёмывает в санях. Проснувшись, он видит, что взошла луна, и различает впереди три тройки: курьерскую, где ямщик правит, вторую с двумя курящими, и третью, где ямщик спит. Передовой возница Игнашка то и дело останавливается, ищет дорогу в снегу. Из вторых саней один ямщик бойко советует ему, куда ехать, но сам не помогает, отговариваясь слабостью лошадей. Другой в тех же санях рассказывает сказку и лишь раз сердито кричит, чтобы ехали дальше, не ища пути. Ямщик рассказчика вспоминает, что прошлой зимой почтальон замёрз насмерть. Третьего возницу будят, он оказывается жив, и караван снова трогается в путь.

V

Около полуночи старичок и Василий догоняют сани, поймав оторвавшихся лошадей. Старичок, бранясь, подъезжает к саням и пересаживается во вторые, а Василий молча занимает место в передних санях рядом с Игнашкой, и они вместе продолжают искать дорогу. После этого путешествие длится долго без остановок. Рассказчик описывает однообразную белую пустыню, где нет ни столбов, ни стогов, ни заборов — только снег и ветер, который меняет направление. Слышны хруст полозьев, звон колокольчиков и посвистывание Игната. Рассказчик начинает зябнуть, но в целом ему тепло в шубе, и его клонит в сон.

VI

Во время поездки в метель рассказчик погружается в дремоту, и его воображение уносит его в воспоминания детства. Он видит старого буфетчика Федора Филиппыча, который вечно суетится, кричит и распоряжается — то при переноске фортепьяно, то у пруда. Затем память рисует жаркий июльский день: рассказчик лежит в саду, любуясь красотой природы и досадуя, что никто им не любуется. Внезапно поднимается переполох — в пруду тонет прохожий мужик. Толпа собирается на берегу, но никто не решается помочь, пока не прибегает Федор Филиппыч, который бросается в воду и с помощью невода вытаскивает утопленника. Тетушка рассказчика уводит его, сокрушаясь о случившемся.

Проснувшись, рассказчик обнаруживает, что его ямщик догнал другие сани. Ямщики договариваются, и рассказчика пересаживают к Игнату. Подойдя к саням, он застает ямщиков за сказкой и разговором: они признаются, что сбились с пути и, возможно, заехали к калмыкам. Старичок советует бежать за санями, чтобы согреться, и рассказчик понимает, насколько опасна их ситуация в замерзающей степи.

VII

Путник меняет лошадей и ямщика на станции. Новый возница Игнашка старается держаться бодро, но заметно, что он мёрзнет и устаёт: он постоянно подпрыгивает, хлопает ногами и покрикивает на лошадей. Метель усиливается, дорога становится всё хуже, лошади выбиваются из сил, и путники понимают, что сбились с пути. Встречный советчик предлагает поискать калмыцкое кочевье, Игнашка уходит разведать дорогу, но возвращается с сомнениями. Между ним и советчиком возникает спор о направлении, однако Игнашка всё же продолжает ехать дальше. Путник, наблюдая за этой борьбой с непогодой, чувствует сильную сонливость, и его клонит в сон.

VIII

Рассказчик, замерзая в санях во время метели, погружается в полубредовое состояние, в котором реальность смешивается с яркими кошмарными видениями. Ему кажется, что лошади останавливаются, снег заносит их, а мимо проезжает Игнашка, не слышащий их криков. В его воображении возникают старичок, превращающийся в зайца, Фёдор Филиппыч, требующий денег, и тётка с зонтиком, идущая под руку с утопленником. Он целует руку старичка, бежит по белому коридору, слышит колокола, но его преследуют и хватают за ноги. Проснувшись на мгновение, он видит дом с балконом и крепостную стену, но, желая вернуться в свой сон, снова закрывает глаза и засыпает.

IX

Проснувшись от сна, в котором звон колокольчика превращался в мучительные образы, рассказчик ощущает, что его правая нога начинает замерзать. Ночь по-прежнему белая и снежная, ветер завывает, снег засыпает сани и лошадей. Становится очень холодно, рассказчику страшно. Он видит, что Алешка спит, занесённый снегом, а возница Игнашка бодрится, но лошади спотыкаются. Игнашка останавливает тройку, сходит и садится в снег, чтобы переобуться: он говорит, что иначе совсем заморозит ноги. Рассказчик спрашивает, успеют ли они доехать к свету, и Игнашка уверяет, что доставят. Переобувшись, он трогает лошадей, и они снова плывут по бесконечному снежному морю.

X

Проснувшись утром, рассказчик видит, что ночная метель продолжается: сильный ветер несёт снежную пыль, небо на востоке тяжелеет, но проступают оранжевые полосы. Вокруг — белая пустыня без следов, лишь верстовой столб, вокруг которого ветер намел сугроб. Лошади и ямщик Игнат покрыты снегом, пристяжная измучена. Рассказчик удивляется, что они ехали двенадцать часов наугад и всё же куда-то добрались. Вскоре они замечают свежий след саней с кровавыми пятнами — это Филипп, который обогнал их. У придорожного кабака стоит тройка серых лошадей. На звон колокольчика выходит рыжий ямщик со стаканом вина, и Игнат просит разрешения остановиться. В этот момент рассказчик впервые видит его лицо.

XI

Рассказчик вместе с ямщиками останавливается у станции, чтобы выпить водки и согре. Он описывает Игнашку — весёлого курносого ямщика с ярко-голубыми глазами, который быстро выпивает стакан. Другие ямщики тоже выпивают, а старичок Митрич, замёрзший и дрожащий, просит у барина денег на водку. Получив четвертак, он пытается выпить, но от холода не может удержать стакан и проливает вино — все смеются. Ему наливают ещё, и он оживает, начинает ругаться и веселиться. После этого тройки отправляются дальше. Снег становится ярче, всходит солнце, лошади бегут быстро, и вскоре сани подъезжают к станционному дому, а Игнашка радостно сообщает, что доставил барина.

Избранные цитаты

До которой? Назад приедем, коли дать волю лошадям: они привезут; а на ту вряд... только себя погубить можно.

Видно было, что несмотря на то, что он был очень трусоват, – на миру и смерть красна, – он совершенно стал спокоен с тех пор, как нас было много и не он должен был быть руководителем и ответчиком.

– Ну что стал опять? Вишь, найти дорогу хочет! Сказано, метель! Теперь землемер самый и тот дороги не найдет. Ехал бы, поколе лошади везут. Авось до смерти не замерзнем… пошел, знай!

– Эх ты, барин! А ты бы, как я: нет-нет да и пробегись, – оно тебя и согреет.

– Первое дело, как пробежишь за саньми, – сказал советчик.

– Э, брат! а еще ямщик!

– То-то ямщик! ты сходи сам.

и смешно и странно слышать, что колокольчик звенит так непринужденно и весело и Игнатка покрикивает так бойко и красиво, как будто в крещенский морозный солнечный полдень мы катаемся в праздник по деревенской улице, – и главное, странно было думать, что мы всё едем, и шибко едем, куда-то прочь от того места, на котором находились.

Признаюсь, хотя я и боялся немного, желание, чтобы с нами случилось что-нибудь необыкновенное, несколько трагическое, было во мне сильней маленькой боязни.

И мы снова пустились плыть по беспредельному морю снега.

Меня ужасно удивило, что мы ехали целую ночь на одних лошадях двенадцать часов, не зная куда и не останавливаясь, и все-таки как-то приехали.

– Что ж, барин, – сказал он, снимая шапку с своих седых волос и низко кланяясь, – всю ночь с вами плутали, дорогу искали: хоть бы на косушечку пожаловали. Право, батюшка, ваше сиятельство! А то обогреться не на что, – прибавил он с подобострастной улыбочкой.

Комментарии

#80

Толстой-это сила, очередное "наше всё", может быть и в большей степени соответствует этому определению, чем АСП.
В предыдущий раз читал так давно, что забыл совершенно и потому как в первый раз. Некоторые части, в первую очередь сон героя, настолько сильные, язык и манера изложения настолько современные, что трудно поверить как давно это написано.
По прочтении стало ясно, что сорокинская "метель" написана именно как реакция и в диалоге с толстовской. Трудно придумать более яркого образа росскийских бескрайностей. И очередной раз понимаешь, что география и климат в истории России и русском менталитете сыграли огромную роль.
Невольно возникает вопрос- а компас то почему никто не брал с собой? Я уж не говорю о карте. Нет, правда, читаешь -британцы отправлялись в Австралию примерно в те же годы как у нас из Москвы в Саратов. А тут поездка на гораздо меньшее расстояние- как путь в никуда. Сейчас дорог нет, а что говорить о тех годах, особенно осенью и зимой!
И ещё одна параллельная мысль- вышла книга Гуидо Карпи «Достоевский-экономист. Очерки по социологии литературы», где явление ФМ, Толстого и прочих рассматривается как одно из "проявление слома паразитической помещичьей системы". Подход возможно и спорный, но как то начинаешь обращать внимание, что мужики даже у великого Толстого рассматриваются как дети природы, полуживотные. И дело не в неправильном взгляде Льва Николаевича, скорее всё так и было- держали за скотов и были почти скотами. Какие могут быть Австралии, компасы, секстанты...
Впрочем, это и есть реальная история России.

Оставить комментарий

Имя:
Комментарий: