1984

Первая часть / I

В холодный апрельский день Уинстон Смит возвращается в свой дом «Победа», где его встречает вездесущий портрет Старшего Брата и телекран, который невозможно выключить. Он решает начать дневник в старинной книге, купленной у старьёвщика, хотя знает, что это мыслепреступление, караемое смертью. Сначала он пишет о военном фильме, виденном накануне, но затем вспоминает утреннюю двухминутку ненависти в министерстве правды, где все яростно проклинали врага народа Голдстейна. Во время этого сеанса Уинстон замечает, что О’Брайен, член внутренней партии, обменивается с ним взглядом, который, как ему кажется, означает взаимное понимание и тайную оппозицию режиму. После этого он машинально исписывает страницу лозунгом «Долой Старшего Брата» и впадает в панику, но затем слышит стук в дверь и вынужден идти открывать.

Первая часть / II

Уинстон собирается уйти, но замечает, что оставил дневник открытым с крупными надписями с лозунгом против Старшего Брата. Его прерывает миссис Парсонс, жена соседа, просящая починить засорившуюся раковину. В их квартире царит беспорядок от детских вещей. Дети Парсонсов наставляют на Уинстона игрушечное оружие, обзывая его изменником и мыслепреступником; мальчик стреляет в него из рогатки, попав в затылок. Уинстон размышляет о том, как партия превращает детей в доносчиков, и о страхе родителей перед собственными детьми.

Вернувшись к себе, Уинстон вспоминает сон, в котором О'Брайен обещал ему встречу там, где нет темноты. Телекран объявляет о победе и сокращении нормы шоколада. Уинстон видит лозунги партии повсюду, даже на монете. Он пишет в дневнике обращение к будущему, осознавая, что мыслепреступление — это смерть, и что он уже мёртв. Он отмывает чернила с пальцев, прячет дневник и оставляет на нём крупинку пыли, чтобы проверить, не трогал ли его кто-нибудь.

Первая часть / III

Уинстону снится мать с младшей сестрой на руках: они тонут в зелёной воде, глядя на него снизу, и он понимает, что они пожертвовали собой ради его жизни. Во сне ему открывается, что такая трагедия возможна лишь в старые времена, когда существовали личные чувства и верность. Затем он видит Золотую страну — луг, по которому к нему идёт темноволосая женщина, с презрением отбрасывающая одежду; этот жест уничтожает всю систему партии. Уинстон просыпается от свиста телекрана, начинается утренняя зарядка, во время которой он мучительно пытается вспомнить детство: воздушный налёт, спуск в метро, пьяного старика, оплакивающего убитую внучку. Он размышляет о том, как партия переписывает прошлое, и приходит к понятию двоемыслия — способности удерживать противоречивые убеждения. На зарядке его заставляют наклоняться, и он с трудом достаёт до носков, скрывая тревогу и возмущение.

Первая часть / IV

Уинстон Смит начинает свой рабочий день в отделе документации Министерства правды. Он получает через пневматическую трубу несколько заданий на исправление старых выпусков газеты «Таймс»: нужно переписать предсказания Старшего Брата, подогнать статистику производства под фактические данные и изменить обещание о нормах шоколада. Уинстон выполняет рутинные задачи, затем берётся за сложное — переписать речь Старшего Брата, в которой упоминался опальный деятель Уидерс, теперь ставший «нелицом». Уинстон решает полностью изменить содержание речи и создаёт вымышленного героя — товарища Огилви, образцового партийца, погибшего в бою. Он диктует биографию Огилви в стиле Старшего Брата, размышляя о том, как фальсификации становятся официальной историей. В конце он уверен, что его версия будет принята, и Огилви обретёт реальность в прошлом.

Первая часть / V

В столовой Уинстон встречает Сайма, филолога, работающего над словарём новояза. Сайм с восторгом рассказывает о сокращении языка, уничтожении слов и о том, что в будущем мыслепреступление станет невозможным. Уинстон слушает и внутренне понимает, что Сайма наверняка скоро распылят. К ним подсаживается сосед Парсонс, который хвастается своими детьми, следившими за предполагаемым вражеским агентом. Телекран объявляет о росте производства, хотя Уинстон помнит, что вчера норму шоколада снизили. Он размышляет о нищете и уродстве окружающих, а затем замечает, что женщина за соседним столиком пристально смотрит на него, и опасается, что она шпионка. В конце звучит сигнал к работе, и все расходятся.

Первая часть / VI

Уинстон пишет в дневнике о встрече с проституткой три года назад. Он вспоминает, как пошёл за ней в полуподвал, но при свете лампы увидел, что она старая и беззубая. Несмотря на отвращение, он довёл дело до конца. Эти воспоминания мучают его, он хочет выругаться или что-то разбить. Он размышляет о том, что партия стремится уничтожить половое влечение, делая секс грязным и лишённым удовольствия. Вспоминает свою жену Кэтрин, с которой разошёлся почти одиннадцать лет назад: она была холодна и бездушна, воспринимала близость как партийный долг. Уинстон понимает, что запись в дневнике не принесла облегчения, и его раздражение только усилилось.

Первая часть / VII

Уинстон размышляет о пролах как о единственной возможной силе, способной свергнуть партию, но признаёт их неспособность к осознанному бунту. Он вспоминает уличный инцидент у рыночных ларьков, где толпа женщин, кричавшая от отчаяния из-за нехватки кастрюль, быстро распалась на мелкие ссоры. Затем он переписывает в дневник отрывок из детского учебника истории, описывающий ужасы дореволюционного капитализма, и сомневается в его достоверности. Вспоминает, как однажды держал в руках фотографию, доказывающую, что признания Джонса, Аронсона и Резерфорда были ложью, но уничтожил её. Он приходит к выводу, что партия непрерывно переписывает прошлое, и задаётся вопросом о конечной цели этого. В конце он утверждает, что свобода — это возможность сказать, что дважды два — четыре, и чувствует поддержку О’Брайена.

Первая часть / VIII

Уинстон, прогуливаясь по пролетарскому кварталу, вспоминает запах настоящего кофе и пропускает вечер в общественном центре. Он попадает под ракетный обстрел, видит оторванную кисть руки и наблюдает за спором пролов о лотерее. В пивной он пытается расспросить старика о жизни до революции, но тот вспоминает лишь незначительные детали вроде цилиндров и пива. Затем Уинстон заходит в антикварную лавку, где покупает стеклянное пресс-папье с кораллом и беседует с хозяином, мистером Чаррингтоном, о старинной церкви и детском стишке. Выйдя, он замечает темноволосую девушку из отдела литературы, которая, как ему кажется, следит за ним. В панике он возвращается домой, думает о самоубийстве и неизбежном признании под пытками, но затем смотрит на монету с лицом Большого Брата и читает партийные лозунги.

Вторая часть / I

Уинстон встречает в коридоре министерства темноволосую девушку, которую видел у лавки старьевщика. У неё рука на перевязи; она спотыкается и падает, и, помогая ей подняться, Уинстон незаметно получает от неё записку. В кабинете он читает: «Я вас люблю». Он не знает, ловушка это полиции мыслей или связь с подпольем, но решает ответить на её авансы.

В течение недели он пытается подсесть к ней в столовой. Наконец ему удаётся обменяться с ней несколькими словами: они договариваются о встрече на площади Победы. Там, в толпе, наблюдающей за проездом пленных евразийцев, она шепчет ему подробный маршрут к месту свидания на воскресенье. В толпе они незаметно пожимают друг другу руки.

Вторая часть / II

Уинстон приходит в лес за городом на свидание с девушкой, с которой обменялся запиской. Он добирается поездом, избегая патрулей, и ждет, собирая колокольчики. Джулия появляется и ведет его в укромную прогалину, скрытую молодыми деревьями. Они разговаривают: Уинстон признается, что раньше ненавидел ее и подозревал в связи с полицией мыслей, а Джулия объясняет, что притворяется образцовой партийкой. Она угощает его шоколадом с черного рынка. Они слушают пение дрозда, затем становятся близки. После сна Уинстон смотрит на спящую Джулию и понимает, что их связь — не просто любовь, а удар по партии, политический акт.

Вторая часть / III

После первой встречи в лесу Джулия просыпается собранной и деловитой. Она объясняет Уинстону, как безопасно вернуться другим маршрутом, и назначает место для следующей встречи на улице, с условным сигналом — если она высморкается, значит, опасности нет. За месяц им удаётся побыть вдвоём лишь однажды, на колокольне разрушенной церкви; остальное время они общаются отрывистыми репликами на улицах, прерывая разговор при появлении телекранов и патрулей. Джулия рассказывает о себе: ей двадцать шесть, она работает на машине для сочинения романов, год провела в порносеке, ненавидит партию, но не бунтует против неё, а лишь нарушает правила, соблюдая мелкие для маскировки. Уинстон делится воспоминаниями о жене Кэтрин и о случае в меловом карьере, когда он пожалел, что не столкнул её с обрыва. Джулия не принимает его мрачных рассуждений о неизбежной гибели и настаивает на радости жизни. В конце она рисует хворостинкой на пыльном полу карту для следующей встречи.

Вторая часть / IV

Уинстон приходит в комнату над лавкой мистера Чаррингтона, которую они с Джулией сняли для тайных встреч. Он ждёт её, размышляя о безрассудстве этой затеи: партийцу почти невозможно скрыть такое. Джулия появляется с сумкой, полной настоящих продуктов — сахара, белого хлеба, джема, молока и даже кофе для внутренней партии. Она накрашивается, что для Уинстона становится потрясением. Они проводят время вместе, пьют кофе, разговаривают о прошлом, о гравюре и стишке про колокола. Уинстон признаётся в страхе перед крысами, когда одна высовывается из-под панели. В конце он смотрит на стеклянное пресс-папье, чувствуя, что их жизнь с Джулией словно запечатана в этом хрустале, в этой комнате, отрезанной от внешнего мира.

Вторая часть / V

Сайм исчезает: Уинстон обнаруживает, что его фамилия вычеркнута из списка Шахматного комитета, и понимает, что коллега перестал существовать. В Лондоне идёт лихорадочная подготовка к Неделе ненависти: повсюду расклеивают плакаты с евразийским солдатом, ракеты убивают всё больше людей, вызывая беспорядки и погромы. Уинстон и Джулия продолжают встречаться в комнате над лавкой мистера Чаррингтона; здоровье Уинстона улучшается, он пополнел, язва затянулась. Они знают, что их счастье недолговечно, и тешат себя несбыточными мечтами о спасении.

Уинстон делится с Джулией мыслями о бунте и о странной близости с О’Брайеном. Джулия скептична: она не верит в организованное сопротивление, считает войну фикцией и не придаёт значения подделке истории. Её не трогают рассказы о Джонсе, Аронсоне и Резерфорде, она не помнит, что четыре года назад врагом была Остазия, а не Евразия. Уинстон называет её «бунтовщицей только ниже пояса», что её восхищает. Он приходит к выводу, что партийная идеология успешнее всего прививается тем, кто не способен её понять.

Вторая часть / VI

В коридоре министерства Уинстон внезапно встречает О’Брайена, который заговаривает с ним о статье по новоязу и намекает на знакомого специалиста — Уинстон понимает, что речь о казнённом Сайме, и воспринимает это как пароль. О’Брайен предлагает показать ему десятое издание словаря новояза и, стоя прямо под телекраном, записывает и вручает Уинстону свой адрес. Уинстон заучивает адрес и уничтожает записку, осознавая, что это приглашение вступить в заговор, о котором он мечтал. Он решает, что рано или поздно явится к О’Брайену, и понимает, что делает шаг от слов к делу — последним шагом станет министерство любви. Его охватывает ощущение близкой смерти, будто он уже ступил в сырую могилу.

Вторая часть / VII

Уинстон просыпается в слезах и рассказывает Джулии свой сон, который воскрешает давнее воспоминание из детства. Он вспоминает, как во время голода и хаоса его мать, обессиленная и смирившаяся, отдавала ему почти всю еду, а он, мучимый голодом, требовал ещё и однажды выхватил у больной сестрёнки последний кусок шоколада и убежал. После этого мать и сестра исчезли, и Уинстон долго считал себя виновным в их гибели. Теперь он осознаёт, что мать, несмотря на беспомощность, сохраняла личную верность и любовь, и это противопоставляет её миру, где партия уничтожает человеческие чувства. Он говорит Джулии, что пролы остались людьми, а они сами — нет, и рассуждает о том, что даже под пытками нельзя заставить человека перестать любить. Джулия отвечает, что они будут вместе, и Уинстон приходит к выводу, что внутренняя верность — единственное, что партия не может отнять.

Вторая часть / VIII

Уинстон и Джулия наконец добираются до квартиры О’Брайена, члена внутренней партии. Слуга проводит их в кабинет, где О’Брайен выключает телекран — невиданная привилегия. Уинстон признаётся, что они враги партии и хотят вступить в тайную организацию. О’Брайен подтверждает существование Братства и задаёт серию вопросов о готовности на любые преступления, включая убийство детей. Оба отвечают «да», но отказываются расстаться друг с другом. О’Брайен объясняет, что Братство действует во тьме, члены не знают друг друга, а их ждёт лишь смерть и предательство. Он обещает прислать книгу Голдстейна через подставного человека с портфелем. На прощание Уинстон спрашивает о детском стишке, и О’Брайен знает последнюю строфу. Джулия уходит первой, затем Уинстон, получив таблетку, чтобы скрыть запах вина.

Вторая часть / IX

После изнурительной трудовой оргии, когда Уинстон отработал более девяноста часов за пять дней, он наконец получает свободное время. Во время Недели ненависти происходит внезапная смена врага: Океания объявляет войну Остазии, а не Евразии, и все плакаты, документы и материалы приходится срочно переделывать. Уинстон несколько дней работает по восемнадцать часов, переписывая историю и подделывая документы. Когда аврал заканчивается, он отправляется в комнату над лавкой мистера Чаррингтона и впервые открывает запретную книгу Голдстейна. Книга описывает устройство олигархического общества, вечную войну как способ уничтожения излишков и двоемыслие как основу власти партии. Приходит Джулия, они проводят время вместе, и Уинстон читает ей книгу вслух, пока она не засыпает. Он чувствует, что книга подтверждает его здравомыслие: он не безумец, даже если он один против всего мира.

Вторая часть / X

Уинстон просыпается и слышит, как женщина во дворе поёт старую песню. Он и Джулия наблюдают за ней, и Уинстон размышляет о красоте и силе простых людей, пролов, в которых он видит надежду на будущее. Он говорит, что они с Джулией мертвецы, и в этот момент из телекрана раздаётся железный голос, объявляющий, что они арестованы. Комнату заполняют полицейские, Джулию избивают и уносят. Уинстон остаётся стоять, а затем появляется мистер Чаррингтон, который оказывается сотрудником полиции мыслей: его внешность меняется, он сбрасывает маску старика. Уинстон понимает, что их предали, и что всё это время они находились под наблюдением.

Третья часть / I

Уинстон оказывается в одиночной камере министерства любви, без окон, под неусыпным наблюдением телекрана. Он мучается от голода и боли в животе, вспоминая пересыльную камеру, где уголовники вели себя дерзко, а партийцы — испуганно. В его камеру поочерёдно приводят поэта Амплфорта, арестованного за неудачную рифму, и Парсонса, выданного собственной дочерью за сонные высказывания. Уинстон наблюдает, как заключённого, пытавшегося поделиться хлебом с голодающим, жестоко избивают, а затем уводят в «комнату 101», куда отправляют и других. Оставшись один, он размышляет о Джулии, О’Брайене и возможной бритве. Наконец входит О’Брайен, признаётся, что давно работает на партию, и по его знаку надзиратель бьёт Уинстона дубинкой по локтю, причиняя невыносимую боль.

Третья часть / II

Уинстон лежит привязанным к койке в Министерстве любви, рядом стоит О’Брайен с рычагом, управляющим болью. В его памяти всплывают пережитые пытки: избиения охранниками, бесконечные допросы, признания во всех мыслимых преступлениях, включая то, чего он не совершал. О’Брайен объясняет, что цель заключения — не наказание, а полное переустройство сознания: партия управляет прошлым, потому что управляет памятью. Он заставляет Уинстона под пыткой говорить, что видит пять пальцев вместо четырёх, а затем с помощью аппарата, воздействующего на мозг, добивается того, чтобы тот на мгновение действительно увидел пять. О’Брайен рассказывает, что Джулия предала Уинстона сразу и полностью, и что его самого сотрут из истории. Уинстон спрашивает о комнате 101, но ответа не получает — его усыпляют уколом.

Третья часть / III

О’Брайен продолжает допрос Уинстона, объясняя ему истинную природу власти партии. Он утверждает, что партия стремится к власти исключительно ради самой власти, а не ради блага людей. Власть — это способность причинять страдания и унижать, контролировать сознание и реальность. О’Брайен заявляет, что партия создаёт законы природы, что материя покорена через контроль над разумом, и что будущее — это мир вечного террора и торжества, где сапог вечно топчет человеческое лицо. Уинстон пытается возражать, говоря о неизбежном крахе такого порядка, но О’Брайен отвергает его доводы, называя его последним человеком.

Затем О’Брайен заставляет Уинстона раздеться и посмотреть на себя в зеркало. Уинстон видит своё истощённое, изуродованное пытками тело, лысый череп, грязную кожу. О’Брайен вырывает ему зуб и говорит, что Уинстон гниёт заживо. Уинстон плачет, но утверждает, что не предал Джулию. О’Брайен признаёт это, говоря, что Уинстон — трудный случай, но его вылечат, а затем расстреляют.

Третья часть / IV

Уинстон постепенно восстанавливается физически: его лучше кормят, выдают чистую одежду, лечат ногу и вставляют зубы. Он проводит время в оцепенении, видя счастливые сны, и лишь со временем начинает упражняться, возвращая телу силы. Его ум оживает: он признаёт своё поражение, принимает идеи партии и учится самостопу — подавлению опасных мыслей. Однако однажды, в момент забытья, он вскрикивает имя Джулии и понимает, что выдал себя. Он решает, что в последние секунды перед расстрелом сбросит маску и умрёт, ненавидя партию. В камеру входит О’Брайен, который говорит, что Уинстон исправился интеллектуально, но не эмоционально, и требует, чтобы тот полюбил Старшего Брата. Уинстон признаётся, что ненавидит его, и О’Брайен отправляет его в комнату 101.

Третья часть / V

Уинстон находится в глубоком подземном помещении, привязанный к креслу так, что не может пошевелиться. О’Брайен приносит клетку с двумя огромными крысами и объясняет, что для Уинстона худшее на свете — именно они. Он показывает устройство с маской, которая должна охватить лицо, и говорит, что крысы вгрызутся в глаза и язык. Уинстон охвачен паникой, но пытается думать. Когда маска приближается вплотную, он понимает, что единственный способ спастись — переложить наказание на другого человека. В исступлении он кричит, чтобы отдали крысам Джулию, а не его. После этого он слышит щелчок: дверца клетки захлопывается, а не открывается, и угроза отступает.

Третья часть / VI

Уинстон сидит в пустом кафе «Под каштаном», пьёт джин и ждёт сводку с фронта. Он вспоминает недавнюю встречу с Джулией: они случайно столкнулись в парке, оба изменились, она призналась, что предала его, он — что предал её. После этого разговора он вернулся в кафе, где проводит все дни, погружённый в алкоголь и бессмысленную работу в министерстве. Его мучают ложные воспоминания о детстве, но он гонит их прочь. Наконец телекран объявляет о великой победе Океании в Африке. Уинстон ощущает, что его душа очищена, он снова мысленно возвращается в министерство любви, где всё было прощено. Он понимает, что любит Старшего Брата, и принимает свою судьбу.

О новоязе

Глава описывает новояз — искусственный язык Океании, созданный для обслуживания идеологии ангсоца. Его цель — не расширить, а сузить мышление, сделав невозможными любые неортодоксальные идеи. Словарь разделён на три части: A — простые бытовые слова, B — политические составные термины, C — научные и технические. Грамматика максимально регулярна, словообразование гнездовое, а число слов постоянно сокращается. Слова B несут идеологическую нагрузку, часто являются эвфемизмами или сокращениями, которые подавляют нежелательные ассоциации. В итоге новояз не позволяет выразить ересь, а перевод старой литературы возможен только с полной заменой смысла. Глава оставляет читателя с пониманием того, как язык служит инструментом тотального контроля над сознанием.