Отчаяние
Добавлено: 2015-04-01 00:00:00
Герман — берлинский коммерсант, сын ревельского немца и русской, человек с недюжинным воображением и склонностью к выдумкам. Однажды, приехав по делам в Прагу, он на прогулке находит спящего бродягу, который оказывается его точной копией. Поражённый этим сходством, он будит незнакомца, разговаривает с ним, даёт денег — и замечает, что тот крадёт его серебряный карандаш. Вернувшись в гостиницу, Герман не может отделаться от мысли о двойнике: сходство кажется ему чудом и одновременно источником тревоги. На следующий день он возвращается на место встречи, но бродяги уже нет.
Рассказ ведётся от лица Германа — человека, для которого язык живая материя: он любит сталкивать слова в неожиданных сочетаниях, играть их смыслами, и сам признаётся в страсти к сочинительству и лжи. Его повествование — это игра с читателем, с литературными приёмами, с самой формой рассказа: он перебирает способы начать главу, иронизирует над собственным стилем и не упускает случая подшутить над своими героями. В Берлине его ждёт благополучная мещанская жизнь с женой Лидой — квартира, автомобиль, её суеверия и безграничная любовь, — но мысль о двойнике не отпускает его. Сходство с бродягой кажется ему совершенным, и он задаётся вопросом, не является ли такое чудо преступлением.
Герои книги
Лида
Лида — жена Германа, с которой он живет в Берлине в небольшой, но уютной квартире. Она любит мужа всей душой, без колебаний и сомнений, считает его образцом мужчины и восхищается им. В быту она рассеянна и неопрятна: не умеет подбирать одежду, теряет вещи, плохо ведет хозяйство. Суждения ее просты и непритязательны — к большевикам она относится с домашней неприязнью, не требующей объяснений. Герман, при всей своей иронии, не раздражается на ее недостатки и признает, что любит ее за теплоту, преданность и любовь к нему. Она доверчива, недалека, но добра и заботлива.
Ардалион
Двоюродный брат жены рассказчика, художник, человек добродушный, но бездарный. Беден: берёт взаймы по мелочам, обедает у родни, за комнату расплачивается натюрмортами. Москвич, любит сочные, грубоватые словечки. Приобрёл в рассрочку участок у озера в трёх часах езды от Берлина — узкую полосу с двумя берёзами, кустами крушины и соснами, — и возит туда рассказчика с женой, показывая свои владения и суля сюрпризы. Берётся писать портрет рассказчика, но сходства не добивается: лицо выходит неестественно розовым. Неряшлив, пьёт, мечтает о выставке и об Италии. Жена рассказчика жалеет его и опекает, сам рассказчик считает его шутом.
Феликс
Бродяга, встреченный рассказчиком на проселочной дороге, — долговязый, небритый, в поношенной одежде, с палкой, на которой выжжено его имя. Он называет себя Феликсом, что значит «счастливый», пишет левой рукой неуклюжим почерком, играет на скрипке, любит птиц и деньги, которых вечно нет. Поразительное сходство его лица с лицом рассказчика — событие, вокруг которого строится повествование: Феликс то ли двойник, то ли отражение, то ли живой упрек. Он осторожен, самолюбив, недоверчив к чужим посулам, но нужда и любопытство ведут его на встречу с человеком, который сулит ему работу и деньги. В разговоре он держится с достоинством, но простодушно выдает свою полуграмотность и житейскую мудрость самоучки.
Герман
Герман — рассказчик и главный герой романа, берлинский коммерсант, торгующий шоколадом, сын ревельского немца и русской матери, о которой он сам сочиняет романтическую историю, тут же признаваясь, что лжёт. Он аккуратен, любит порядок, но его жена Лида — полная противоположность: безалаберная, неряшливая, недалёкая, однако он её по-своему любит и никогда не упрекает. Герман наделён вдохновенной склонностью ко лжи, он приукрашивает своё прошлое и наслаждается этим. Он мечтает о тихой жизни на природе, но чувствует беспокойство и тоску. Встреча с бродягой Феликсом, поразительно на него похожим, пробуждает в нём странное, навязчивое внимание к их сходству. Он замышляет нечто, о чём пока не говорит прямо, и готовится к решительному шагу.
Краткий пересказ (содержит спойлеры)
Глава I
Рассказчик, пожилой коммерсант, размышляет о том, как начать повествование, и признаётся в своей склонности к выдумкам. Он кратко описывает свою биографию: сын ревельского немца и русской, интернирован во время войны, живёт в Берлине. Приехав в Прагу по делам, он отправляется на прогулку и на холме находит спящего бродягу, который оказывается его точной копией. Поражённый сходством, он будит его, разговаривает, даёт денег и замечает, что тот крадёт его серебряный карандаш. Вернувшись в гостиницу, он размышляет о значении этого двойника, о том, что сходство кажется ему чудом и одновременно источником тревоги. На следующий день он возвращается на место встречи, но бродяги уже нет. В конце он задаётся вопросом, не является ли такое совершенное сходство преступлением.
Глава II
Рассказчик, Герман, описывает свою прежнюю благополучную жизнь в Берлине с женой Лидой: квартира, автомобиль, мещанский быт. Он вспоминает её суеверия, невежество, неряшливость и безграничную любовь к нему. Герман признаётся, что много лгал ей о своём прошлом, и теперь пишет о ней в прошедшем времени, намекая на её гибель. Он возвращается к недавней встрече со своим двойником Феликсом, которого встретил в Праге, и размышляет о том, что тот сейчас скитается. Затем Герман рассказывает о поездке с Лидой и её кузеном, художником Ардалионом, на его лесной участок у озера. Там Ардалион пытается рисовать портрет Германа, жалуясь на трудность его лица, и заходит разговор о сходстве людей. Герман хочет выведать у художника что-то о двойниках, но тот уклоняется. В конце Герман признаёт, что его дела шли плохо, но отрицает, что его мотивы были корыстными.
Глава III
Рассказчик размышляет о том, как лучше начать главу, перебирая несколько литературных приёмов, но в итоге переходит к воспоминаниям о своей жизни. Он рассказывает о своей юности, о страсти к сочинительству и лжи, о странном сне с пустой комнатой. Затем он вспоминает, как встретил своего двойника Феликса, что стало поворотным моментом. После этого он описывает визит к Орловиусу, заключение с ним договора, разговоры с женой Лидой о перемене жизни. Далее он рассказывает о том, как Ардалион пишет его портрет, о неудачном результате, о своих одиноких прогулках к озеру и возвращении в Берлин. В конце он оказывается в конторе 9 сентября, где его преследуют мысли о Феликсе и о задуманном деле.
Глава IV
Герман перечитывает собственное письмо от 9 сентября, адресованное Феликсу, в котором предлагает тому работу и встречу в Тарнице. Он размышляет о том, что поменялся с адресатом местами, иронизирует над эпистолярной формой повествования. Феликс отвечает согласием, и Герман назначает свидание на 1 октября у бронзового памятника в конце бульвара. Перед поездкой он гуляет с женой Лидой в Тиргартене, ведёт с ней странные разговоры о России и об Ардалионе, художнике, написавшем его портрет. Накануне отъезда Герман отпускает усы, меняющие его внешность, и чувствует себя чужим в собственном доме, пока Лида и Ардалион играют в карты, обсуждая его как отсутствующего.
В Тарнице Герман останавливается в гостинице, испытывая смутное чувство узнавания. Он приходит к памятнику, ждёт, нервничает, покупает сигареты, размышляет, что Феликс, возможно, лишь плод его воображения. Замечает в городе жуткие совпадения с собственным прошлым. Вернувшись к памятнику, он видит на своей скамейке человека, кормящего воробьёв, — тот оборачивается, и Герман узнаёт в нём своего двойника.
Глава V
В этой главе рассказчик встречается в парке со своим двойником Феликсом, бродягой, которого он вызвал письмом. Они беседуют: Феликс держится льстиво и глуповато, рассказывает о своей бедной жизни, недоверчиво относится к философии и любви. Рассказчик, скрывая истинные намерения, сначала представляется актёром и предлагает Феликсу работу дублёра, но тот разочарован и подозрителен. Тогда рассказчик признаётся, что задумал незаконную операцию, и предлагает тысячу марок за то, чтобы Феликс, надев его костюм, просто прокатился на автомобиле, создав алиби. Феликс колеблется, но остаётся ночевать в гостинице. Ночью рассказчику снятся отвратительные сны. Наутро он внезапно решает отказаться от замысла, тихо уходит, о
Глава VI
Герман, рассказчик, излагает свои атеистические рассуждения: он отвергает идею Бога как мистификацию и ужасается мысли о бессмертии, полагая, что на том свете нельзя доверять даже близким. Вернувшись в Берлин, он чувствует обновление: у него жена Лида, квартира, автомобиль, он замышляет издательские проекты. Однажды вечером он застаёт жену у художника Ардалиона, который показывает ему свои работы, но Герман не находит задуманного натюрморта. Он вспоминает свой литературный опыт — пошловатый рассказ о двойнике, который он писал с муками. На Новый год он празднует с Лидой, Ардалионом и Орловиусом. Вскоре к нему приходит некий бедняк с рюкзаком, но Герман в панике прогоняет его, приняв за своего двойника Феликса. Выясняется, что это художник Перебродов, присланный Ардалионом. Герман успокаивается, но в нём вновь просыпается страсть к двойнику: он начинает бессознательно бродить вокруг почты, уверенный, что там его ждёт письмо.
Глава VII
Герман Карлович приходит на почтамт и по паролю получает три письма от Феликса, подписанных «Воробей». Это шантажные послания: сначала робкие, затем всё более настойчивые, с туманными угрозами и требованием денег. Рассказчик находит их нелепыми и смешными, но при этом чувствует, что его замысел окончательно созрел: он решает ответить Феликсу, назначив встречу. Ему трудно опустить письмо в ящик, и он просит незнакомую девочку сделать это за него, притворившись близоруким. Затем он встречается в кафе с художником Ардалионом, которого считает единственным опасным для себя человеком. Герман даёт ему денег на визу в Италию, предлагая уехать, а Ардалион в ответ просит отпустить с ним Лиду.
Глава VIII
Герман инсценирует случайную встречу с Орловиусом и показывает ему подложное шантажное письмо, а также намекает на несчастливый брак, чтобы заранее подготовить почву для будущих событий. После долгих проволочек Ардалион наконец уезжает, напившись перед отъездом. Затем Герман рассказывает жене Лиде историю о своём брате-близнеце Феликсе, который, по его словам, опустился, совершил убийство и теперь хочет покончить с собой, подарив свою смерть брату. Герман убеждает Лиду участвовать в плане: Феликс умрёт, его примут за Германа, и Лида получит страховку. Он подробно инструктирует её, как вести себя, что говорить и куда писать после. Наутро девятого марта Герман тщательно одевается в двойной слой одежды, берёт револьвер и, несмотря на мольбы жены, уезжает на автомобиле.
Глава IX
В этой главе рассказчик, утомлённый писательством, размышляет о своём труде и о том, как передать рукопись русскому беллетристу-эмигранту, надеясь на её публикацию в СССР. Он оправдывает свой замысел социальными идеями, а затем вспоминает день, когда отправился на встречу с Феликсом. Медленно ведя машину по зимнему Берлину, он останавливается в трактире, затем прибывает к условленному месту у жёлтого столба. Феликс выходит из канавы, и рассказчик, притворно браня его, заставляет сесть в автомобиль. В лесу он тщательно бреет Феликса, подстригает ему ногти, переодевает в свою одежду, а сам надевает его вещи. Когда Феликс поворачивается, рассказчик стреляет ему в спину. Убедившись в сходстве убитого с собой, он оставляет тело в машине, забирает мешок Феликса и ночью добирается до поезда. В дороге он съедает провизию, изучает паспорт Феликса и, переодевшись, пересекает границу.
Глава X
Рассказчик описывает своё прошлое: детство в Цвикау, бродяжничество, любовь к фиалкам и музыке. Он убивает человека, похожего на него, и присваивает его имя. Теперь он живёт как Феликс, женившись на Лиде, которая считает его другим человеком. Его мучает, что полиция и газеты не замечают сходства между ним и жертвой, и он решает написать свой рассказ, чтобы доказать совершенство своего замысла. В гостинице, где он остановился, у него происходит вспышка гнева за обедом, когда доктор упоминает об убийстве в Германии. Прочитав газеты, он убеждается, что его не узнали в трупе двойника. В конце главы он завершает свой письменный труд, чувствуя усталость, но спокойствие, и готовится отослать рукопись и двинуться дальше.
Глава XI
Герман находит в газете сообщение о найденном автомобиле и обнаруживает среди улик предмет, устанавливающий личность убитого. При чтении своей рукописи он с ужасом понимает, что этот предмет — палка с выжженным именем Феликса, та самая, которой он указал убитому направление. Герман осознаёт, что эта оплошность погубила его тщательно продуманное произведение и неизбежно приведёт к его поимке. Он называет рукопись «Отчаяние», покидает гостиницу и уезжает в горную деревню. Там он получает злобное письмо от Ардалиона, обвиняющего его в убийстве и жестоком обращении с Лидой. Местный жандарм запрашивает у него документы и просит не покидать дом, а на улице собирается толпа зевак. Герман понимает, что его преследуют, и размышляет о бессмысленности побега.
Предисловие автора к американскому изданию
Автор рассказывает об истории создания и публикации романа «Отчаяние»: он написан в Берлине в 1932 году, печатался в эмигрантском журнале, а затем вышел отдельной книгой, запрещённой в СССР. В конце 1936 года Набоков сам перевёл роман на английский — это была его первая серьёзная попытка прозы на этом языке. Перевод проверил брюзгливый англичанин, отказавшийся читать дальше первой главы из-за неодобрения содержания. Лондонское издательство выпустило книгу в 1937 году, но она плохо продавалась, а позже весь тираж уничтожила бомба; уцелел лишь один экземпляр.
Автор подчёркивает, что роман не содержит социальных комментариев или моральных наставлений, отрицает влияние немецких импрессионистов и предлагает читателям увидеть в Германе «отца экзистенциализма». Книга менее «белоэмигрантская», чем другие его романы, и отличается простотой композиции. Набоков сравнивает Германа с Гумбертом: оба — душевнобольные негодяи, но Гумберту позволена прогулка в раю, а Германа ад не отпустит. Стихотворные обрывки в четвёртой главе — перевод пушкинского стихотворения к жене. В конце автор оставляет Германа на предельной высоте краха и признаётся, что не помнит его дальнейшей судьбы.
Избранные цитаты
Смешон пожилой человек, который бегом, с прыгающими щеками, с решительным топотом, догнал последний автобус, но боится вскочить на ходу и, виновато улыбаясь, еще труся по инерции, отстает.
«Любовь к ближнему, – проговорил сэр Реджинальд, – не котируется на бирже современных отношений».
Мне нравилось – и до сих пор нравится – ставить слова в глупое положение, сочетать их шутовской свадьбой каламбура, выворачивать наизнанку, заставать их врасплох.
Кража – лучший комплимент, который можно сделать вещи.
Идею Бога изобрел в утро мира талантливый шелопай, – как-то слишком отдает человечиной эта самая идея, чтобы можно было верить в ее лазурное происхождение
В самом деле, – представьте себе, что вы умерли и вот очнулись в раю, где с улыбками вас встречают дорогие покойники. Так вот, скажите на милость, какая у нас гарантия, что это покойники подлинные, что это действительно ваша покойная матушка, а не какой-нибудь мелкий демон-мистификатор, изображающий, играющий вашу матушку с большим искусством и правдоподобием.
Если правильно задумано и выполнено дело, сила искусства такова, что, явись преступник на другой день с повинной, ему бы никто не поверил, – настолько вымысел искусства правдивее жизненной правды.
Я хочу смерть мою кому-нибудь подарить, – внезапно сказал он, и глаза его налились бриллиантовым светом безумия.
Тишина была исключительно хорошего качества.
Предположим, я убил обезьяну. Не трогают. Предположим, что это обезьяна особенно умная. Не трогают. Предположим, что это – обезьяна нового вида, говорящая, голая. Не трогают. Осмотрительно поднимаясь по этим тонким ступеням, можно добраться до Лейбница или Шекспира и убить их, и никто тебя не тронет, – так как все делалось постепенно, неизвестно, когда перейдена грань, после которой софисту приходится худо.
